Кощей бессмертный. Былина старого времени

Всем полюбился Кара-юли, только не полюбился божливой Боярыне:

– Не будет нам добра от поганого Бесермена; недаром солнце уподобилось месяцу и пошло вспять от полудня! Не будет добра, Родислав Глебович! Нажил ты себе окаянного в любовные приятели! Люди отчаялись в животе своем, а он поет песни нечестивые! Облечешь ты всю Русь божиим гневом, Родислав Глебович, за грехи свои! – говорила жена Боярина Любы.

Родислав Глебович задумался было; но так как солнце загорелось светлее прежнего, то и он сбросил с себя страх, забыл затмение и предвещание жены и, сопровождаемый в светлую комару[72 - Горница.

(Прим. Вельтмана.) Помещение под сводами, комната на верхних этажах. – А. Б.] свою семейством и потешниками, уселся на лавке, покрытой попаломою, и стал говорить следующее:

– Ну, Татара?! садись на пол, сверни под себя ноги и играй на тамбуре.

Кара-юли не заставил себя долго просить: в одно мгновение сел он на полу Монгольским идолом и ударил уже указательным пальцем правой руки по трем бараньим жилам, обращенным в звонкие струны тамбуры…

– Стой, Татара?! – вскричал Боярин Люба, ибо он не кончил еще всех своих распоряжений.

 – Ты, рябая зегзица! – сказал он уродливому существу, одетому в красную камку, в красной шапке и в красных чеботах, – ты садись с Жуком у меня в ногах, да молчать! а не то Жук потянет за ухо!

Татарин опять приударил в струны.

– Стой, Татара! Глебовна, садись подле меня.

Юная Глебовна повиновалась отцу и стала продолжать свою работу. Она вышивала золотом и дробницами[73 - Блестки.] платци оксамитные.[74 - Бархатные платочки.]

Кара-юли еще раз кашлянул, сжал уже левой рукою струны на ладах тамбуры, выправил указательный палец правой руки и согнул большой, средний, безымянный и мизинец, но Боярин Люба еще раз остановил его.

– Стой, Татара?! не хочу слушать песню, ты хотел рассказать, как Русские и Татары произошли от одного племени.

Брешешь, степная лисица! да так тому и быть, послушаю.

– Есть так, так, бачка! – отвечал Татарин, положив подле себя на пол тамбуру.

– Слушай! так пить в великий Ганжур: Аллах хоща, творил Бир-Адам, аркучь к Забраил: неси ковалка[75 - Кусок.] земля! Приди Забраил на земля, берут ковалка от земля. «Ние! – плакаху зе?мля. – Чему тебе ковалка от земля?» – «Аллах творил Бир-Адам, аркучь Забраил».