Туда, где небо чистое

Первым танцем по традиции этого дома был вальс. Пары были готовы, и чувственная музыка легким шлейфом окутала все пространство, нависая над танцующими. Ленни и Эви смеялись о чем-то, обменивались репликами и замечаниями, шутили, и меж этим успевали кружиться в танце.

– Все же вальс – мой самый нелюбимый танец! – заявил Ленни.

– Надеюсь, это не из-за плохой партнерши? – хихикнула Эв.

– Брось, ты великолепно двигаешься! Тебе нет равных на этом балу! Дело в другом. Уж слишком он интимный, что ли… Все так и норовят прижаться телами друг к друг, как бы ища контакта с партнером.

Словом, танец этот трогает только дам и кавалеров, мечтающих о слиянии двух тел.

– О, как ты не прав! – запротестовала Эвелин. – Танцующие вальс должны чувствовать этот танец, проникнуться в него всей душой, чтобы понять ту связующую, которую он в себе таит – связующую между мужчиной и женщиной. По твоим убеждениям, танцевать вообще не стоит…

– О чем и говорю! Контакт!

– Контакт телесный не может породить душевного.

Поэтому после твоих слов не вижу ничего предосудительного перестать с тобой танцевать!

– Ох, брось!

– Мы с тобой не можем прочувствовать эту связующую. Она есть только у друзей сердца. Танцевать вальс нужно с человеком, владеющим твоим сердцем.

– Что за вздор, Эви!

– Не вздор, а самая что ни на есть истина! Но я люблю тебя и танцую с тобой из любви.

– Ты вкладываешь слишком много смысла в простой танец…

– Возможно. Но лучше видеть во всем глубину, нежели бултыхаться на поверхности суждений, как некоторые.

 – Эвелин рассмеялась от вида якобы оскорбленного кузена. – В этом я непоколебима! Погляди, сколько еще гостей припоздало… – заметила она.

– Да, торжество, так торжество! О нем долго еще будут судачить. Торндайк – щедрый малый.

– Щедрость достойна уважения. Он великолепный хозяин, раз решил угодить гостям каждой продуманной мелочью.

– Жаль, что ты не была на его предыдущих балах, Эв.

– Но тогда мое впечатление было бы менее красочным.

Я слышала, он давал не так много балов.

– Да. Он уезжает надолго в Оксфорд, где расположено его поместье, хотя, бывает, целый год находится в Блутауне. Последний бал был минувшей осенью. Но тот не сравнится с размахом этого ни в коей мере.

– Вероятно, больше гостей – больше хлопот.

Пока звучал вальс, к гостям успели присоединиться трое. В центре стоял высокий молодой человек очень привлекательной наружности в дорогом костюме самого темного оттенка бордо.