Запертое эхо

– Я уже точно словно ветер в поле.

– Тебе просто нужно смириться с необходимостью, которая тебя душит.

– Ты мастер советовать, – съехидничал я.

Она вдруг серьезно взглянула на меня, даже отставила блюдце с шоколадным суфле. Ну все, попал.

– Питер, ты же понимаешь, что жизнь никогда не угостит тебя ничем, пока ты не перестанешь сетовать на нее. Я всегда любила жизнь и знала, что она обязательно вознаградит меня за благодарность и принятие всего, что со мной происходит. Даже если происходит что-то плохое.

Это была чистая правда. Милли никогда не жаловалась, даже когда нищета буквально сжимала горло ее семьи.

– Ты устал, сбит с толку, я понимаю, – продолжала она, – но это только мешает тебе увидеть все возможности, которые тебе предлагает жизнь.

Я уже не слышал ее. Что-то щелкнуло во мне в момент, когда на сцене появилась женщина, сменившая танцующих барышень в перьях. Она запела какую-то мелодичную и чувственную песню, но я не разбирал слов, я был полностью поглощен ее образом и голосом.

Ей было не больше тридцати, миниатюрная, хрупкая, но не тощая. Очаровательная до потери сознания. Неземная, воздушная, словно приспешница ангелов. Ее лоб и белокурые кудри обрамляла широкая черная лента с россыпью сверкающих камней, сбоку было приколото перо. Двигалась певица плавно, в такт мелодии, и ее черное платье струилось, точно следуя за движениями хозяйки. Она источала обаяние и какую-то непонятную мне силу. Ее взгляд метал молнии, она была дерзкой и гордой, страстной и неприступной. Мои глаза впились в нее и не могли сместить фокус ни на секунду. Милли словила мой зачарованный взгляд.

С меня слетел флер расточителя и наследника золотых приисков, который осел на мне, когда я оказался в этом месте. Я примерил этот образ, и мне он пришелся по вкусу. Я слился с толпой, стал частью пиршества, стал одним из них. Но при виде этой женщины все словно растворилось в забытьи. Маски слетели. Тьма отступила. Осталась только душа, внемлющая таинственной незнакомке на сцене.

– Не правда ли она изумительна? – наконец обратилась ко мне Милли.

– Кто она?

– Певица, дорогуша. Очень известная. – Она посмотрела на меня как-то загадочно, я не смог понять: то ли она раскусила меня, то ли дразнит просто забавы ради.

– Как ее имя?

– Рене. Рене Шеридан. Могу представить. – Милли произнесла это с такой легкостью, словно говорила о какой-то безделице. По сути, для нее это было именно так, но не для меня.