Запертое эхо

– Да ты что?

– Ради матери не стал. Больно она привязана к этому месту. – Я встал и снял пиджак. – Конечно, я мог бы купить ей приличный дом поближе к Лондону. Смог бы обеспечить ее.

– Ой ли? – Ее выражение лица меня напрягло.

– Думаешь, не смог бы?

Милли принялась разливать холодный чай с мятой по стаканам.

– Нельзя убивать воспоминания, Питер.

Она произнесла это своим прежним голосом. Иногда вуаль светской дамы спадала с нее, обнажая тонкую душу девочки, которую я когда-то знал. В такие минуты она была самой собой: откровенной и рассудительной.

– Да и что бы ты сейчас дал своей матери? – продолжила она. – Ты писал, что дела на ферме уже давно идут неважно. К тому же, у тебя нет приличной работы.

– Постой, я ведь… – Она прервала меня, подняв руку, укутанную жемчужными браслетами.

– Твоя нынешняя работа не в счет. Многого на ней не заработаешь. Я могу дать тебе в долг, безусловно…

Вот что стало меня бесить в Милли – она начала кичиться деньгами. Сотворила из них мерило, коим можно измерить все на свете! Она бросалась деньгами и не стеснялась этого.

Стоит ли говорить, как меня это оскорбляло?

– Не глупи, – я отпил из стакана, чтобы успокоиться. – Вы с мужем и так много для меня сделали. Я не стану слишком долго вас обременять. С первой же зарплаты найду себе комнату.

– Обременяй, сколько пожелаешь, – махнула она рукой, словно я говорю о какой-то пустяковине. – Дом такой пустой… Когда Ридли уезжает, – Милли всегда называла мужа по фамилии, странная привычка, – я и вовсе повсюду вижу призраков.

Этому дому больше ста лет, не удивлюсь, что мои видения не есть следствие выпитого за ужином виски.

Надо сказать, что выпитое виски было следствием многих явлений в жизни Милли. Признавать свой алкоголизм, когда тебе немного за двадцать, – верх беспечности.

– Покажешь мне мою комнату?

– О да! – Она сорвалась с места. – Освежись, переоденься и спускайся на ланч. Уверена, ты проголодался.

В этот раз моя комната была еще больше, чем в прошлый.

Видимо, рокировка будет происходить в каждый из моих визитов. Несмотря на старинный десюдепорт над входной дверью, комната выглядела более-менее современной. Спокойная мебель из черного дерева, коричневый ковер с минимальным декором – неброско, но дорого. Однако самое важное, что привлекло меня в комнате, это дверь в смежное помещение, которое Милли выделила мне под мастерскую. Раньше я всегда писал на чердаке или во дворе в сухую погоду.