Джаваховское гнездо

– Ты знаешь, где она?

– Она рядом со мною!

– А ты?

– Во дворце из яшмы и гранита.

– Кто ты?

– Я – заколдованная царевна из волшебной сказки. Я сама сказка о таланте и красоте.

– Бедная Даня! Бедное дитя!

Легкие, чуть слышные аккорды звучат за стеной.

В лице Дани появляется тревога. Напряжение застывает в лице, в бровях, губах и глазах.

– Это арфа. Твоя арфа, Даня, – говорит Нина, понизив до шепота свой гортанный кавказский говор. – Ты помнишь, как играла на ней?

По лицу больной пробегает судорога, первый проблеск мучительного старания припомнить что-то.

Потом лицо это делается опять безучастным, как маска. Тогда Нина оборачивается назад. За нею стоит Селтонет, позвякивая своими монистами, с горящим, как у кошки, любопытным взором.

– Подойди сюда, – приказывает ей Нина.

Не без робости молоденькая татарка приближается к ней. У нее гибкая, извилистая походка и хищное, выжидательное лицо.

– Что прикажет «друг» бедненькой Селтонет? Что желает от несчастной бедняжки Селтонет звезда души ее, Нина! – льстивым голосом осведомляется она.

Лицо Бек-Израил хмурится сильнее.

– Слушай меня, Селтонет. Брось свои выходки, хитрая девочка! Из-за твоего упрямства чуть не погибло это дитя. Если бы ты послушалась нас и не выбежала из кунацкой тогда и не сообщила бы этой несчастной так грубо и неумело ужасную весть о смерти ее матери, она бы не переживала того, что переживает теперь. Слышишь меня, Селтонет?

– Но что же может сделать теперь Селтонет, сладкий луч солнечного восхода, моя джаным-радость, черноокая царица моей души?

Черные брови Нины сходятся снова.

– Молчи, не кривляйся. Ты должна исправить свою вину. Слушай! Собери все свои силы и вспомни хорошенько тот вечер, как было все тогда, и повтори все, что ты сказала ей тогда, все, как было. Словом, сумей испугать эту девочку вторично точно так же, как испугала ее тогда, в первый раз! Поняла? Это нужно для того, чтобы привести в чувство, спасти эту несчастную, вырвать ее из того состояния, в котором она находится теперь.

– Поняла, радость моего сердца! Поняла тебя Селтонет.

– Ну, начинай! Я буду тут же, около вас.

Нина поднимает руку, повелительным жестом указывая на дверь.

Молоденькая кабардинка скрывается за нею, мелькнув пестрым нарядом и черными змеями кос. В следующий же момент она врывается в комнату. Ее лицо бледно. Нервно раздуваются тонкие ноздри. Пламенно горят глаза.

– Русская! – кричит она, заражая своим волнением больную.