Однажды…

Она вдруг протянула мне свой телефон и попросила вслух прочитать последнее сообщение.

Эта была настоящая поэма, наполненная болью, любовью и надеждой. Большой голубоглазый Сашка просил дать ему шанс доказать, что они созданы друг для друга еще до рождения. Судя по сиянию глаз мамы, я поняла, что она согласилась на встречу…

Прошло немало времени, чтобы поверить в то, что мы все заработали право быть счастливыми.

Любовь – огромный труд, и нам всем до сих пор приходится трепетно и осторожно идти рука об руку, чутко прислушиваясь к биению своих сердец, чтобы не потерять друг друга.

Радость от жизни, которую мы обрели, – прекрасное вознаграждение за эти труды. Иногда я просыпаюсь в страшном волнении, словно мне все приснилось и мое счастье растает с первой зарей. Муж словно чувствует мои страхи сквозь сон и прижимает меня к себе.  Мне становится хорошо и спокойно. Сладкая дрема снова смыкает мои веки, и счастье вновь течет спокойной полноводной рекой.

Однажды в день рождения

В день рождения принято говорить хвалебные речи имениннику, дарить подарки и непременно желать здоровья и успехов во всем.

Когда я была маленькой, очень любила свои праздники, с радостью ждала гостей, принимала подарки и мечтала поскорей выслушать непонятные иногда речи взрослых, чтобы приступить к задуванию свечей на торте в надежде на исполнение самых сокровенных желаний…

Мои родители были главными волшебниками.

Оба выросли в семьях с очень низким достатком, поэтому старались наполнить мой мир подарками, яркими впечатлениями, радостью и всегда старались сделать все, чтобы мои мечты сбывались.

О своих детских воспоминаниях они рассказывали мало. Мама говорила, что всегда мечтала не о куклах, конфетах и бантах, а о большом шкафе для одежды, которого у нее не было. Вещей было так мало, что они занимали одну полку старенького комода. Ей тогда казалось, что чем больше шкаф, тем больше в нем будет одежды.

Когда папа по своему эскизу сделал в спальне небольшой платяной шкаф, в котором предложил разместить только вещи мамы, она с трудом скрывала слезы.

Единственное воспоминание отца о полученных подарках заключалось в том, что дедушка разрешил оставить папе отпечаток от своих маленьких ног на только что уложенной бетонной дорожке около деревянного барака, в котором они жили.

Зато у меня было все, что захочу.