Однажды…

После его слов сердце мое стало оттаивать, остаток вечера мы провели обнявшись.

Через несколько дней Даниил пришел в дом моих родителей и попросил моей руки. Мое «да» чуть-чуть не слетело с губ. Что-то в последний момент остановило меня.

Все выглядело так, как я рисовала в своих детских мечтах. Но эйфория внезапного примирения быстро закончилась, когда я получила приглашение на прохождение практики в ту фирму, о которой мечтала.

Туристский маршрут должен был состояться через две недели. Когда я рассказала Даниилу о своей маленькой победе, ведь за это место я боролась целый год, то в категоричной форме услышала, что никуда не поеду.

Мои уговоры ни к чему не привели. В Даниила снова вселился бес, он метался и кричал. Основной проблемой были сами туристы, которые обязательно, по мнению моего будущего мужа, должны были мной увлечься.

Иностранное происхождение попутчиков еще больше взбесило Даниила. Он стал упрекать меня в том, что благодаря этому путешествию я непременно должна буду закрутить роман с иностранцем и умотать жить за границу.

Мне пришлось напомнить об обещании, которое Даниил произнес в день нашего примирения, на что получила очередную порцию бранных слов на тему безответственного отношения к беременности и будущей семейной жизни. Я объяснила, что срок еще маленький, по мнению врача, у которого я успела проконсультироваться, ничего плохого не случиться, если физически здоровая молодая девушка сможет провести экскурсию на свежем воздухе.

Даниил не стал меня слушать и заявил – либо я выбираю работу, либо его. Слова прозвучали как гром среди ясного неба.

Возмущение охватило мою душу. Чтобы прекратить перепалку, я ушла из квартиры Даниила. Мне показалось, что все это уже было в нашей жизни: крики, споры, недопонимание и мама Даниила, которая после каждой нашей ссоры провожала меня в коридоре. Ее взгляд выдавал плохо скрываемую радость.

Было странно наблюдать за нашим с ней общением. Мы практически не разговаривали, лишь по обрывкам фраз я понимала, что недостойна ее сына.

Узнав о том, что скоро станет бабушкой, Любовь Федоровна не изменила отношение ко мне. Напротив, мое нахождение в ее доме вызывало стойкую неприязнь. Рано оставшись одна, став для своего сына и отцом, и матерью, она вовсе не хотела впускать кого-то еще в их жизнь. С моими родителями Любовь Федоровна встречаться не любила, на семейные мероприятия старалась не приходить.