Однажды…

Я никак не могла дождаться момента, чтобы выяснить все, что меня волновало.

Арсен восторженно сказал, что дома все равно лучше, чем в гостях. Он ловко схватил костыли и отправился к себе в комнату. Я заметила, что его слабые ножки пытаются быть опорой. Захватив чемодан, я отправилась следом. Разобрав вещи, мы уселись на его кровать, Арсен с удовольствием стал расспрашивать про мою жизнь. Когда-то он слышал, что у него есть старшая сестра, но толком ничего обо мне не знал. Отвечая на его вопросы, поймала себя на мысли – у меня плохо получалось объяснять, почему после смерти мамы я наполнила свою жизнь пустотой, окружила себя ненужными людьми пытаясь забыться от боли.

Арсен внезапно и точно подметил, что эти люди в моей жизни похожи на его костыли – они лишь помогают передвигаться. От его слов правоты я на мгновение онемела. И тогда я поняла, что мы очень похожи.

После ужина атмосфера в доме стала уютней, последнее напряжение исчезло. Когда Арсен уснул, я попросила папу рассказать, что на самом деле произошло с моим братом.

Отец рассказал, что многие родственники его молодой жены проклинали ее выбор, называя их еще родившегося сына полукровкой. Вслух было сказано так много жутких слов, что они не смогли раствориться в воздухе, упали проклятьем на судьбу мальчика, который был виноват только в том, что родился от большой любви. Роды прошли очень тяжело, оставив навсегда у мальчика травму позвоночника. Сразу никто ничего не заподозрил, волнения появились, когда Арсен не смог встать на ножки. Никто не думал, что последствия будут столь тяжелыми. Долгие и многочисленные походы по больницам ничего не давали, одни врачи утверждали, что нужна операция на позвоночник, другие говорили, что ничего сделать нельзя, третьи предлагали обратиться в зарубежную клинику для адекватной консультации. Поездка Арсена была связана не только с цветами, но и с посещением крупного медицинского центра Армении, где работал брат отца Ануш. Однако, сделав ряд обследований, родственник отказался браться за операцию. Отец узнал об этом первым, поэтому отрицательно махнул головой в аэропорту, чтобы не мучить Ануш пустыми надеждами. Слезы текли ручьем из моих глаз. В душе все перемешалось: обида на этих злых и жестоких родственников, для которых важны традиции, а не живые люди, нуждающиеся в поддержке и любви; на себя за этот последний год безумия; жалость к маленькому мальчику; к Ануш, пострадавшей от ударов судьбы, но сохранившей желание жить и наполнять мир своих близких светом.