Полное собрание стихотворений

Иисус Христос безвременной свечою

стоял вдали в одежде снежно-льняной.

1903

Возврат

Посвящается А.С. Петровскому

1

Я вознесен, судьбе своей покорный.

Над головой полет столетий быстрый.

Привольно мне в моей пещере горной.

Лазурь, темнея, рассыпает искры.

Мои друзья упали с выси звездной.

Забыв меня, они живут в низинах.

Кровавый факел я зажег над бездной.

Звездою дальней блещет на вершинах.

Я позову теперь к вершинам брата.

Пусть зазвучат им дальние намеки.

Мой гном, мой гном, возьми трубу возврата.

И гном трубит, надув худые щеки.

Вином волшебств мы встретим их, как маги.

Как сон, мелькнет поток столетий быстрый.

Подай им кубки пенно-пирной влаги,

в которой блещут золотые искры.

Колпак слетел, но гном трубит – ученый.

В провал слетели камни под ногою.

Трубою машет Плащ его зеленый

над бездною полощется седою.

Шепну тебе из стран обетованных

в долину скорби суждено уйти им…

Цветами, гном, осыпь гостей желанных,

зеленый плащ под ноги расстели им.

2

На пир бежит с низин толпа народу.

Стоит над миром солнца шар янтарный.

Таинственно протянутый к восходу,

на высях блещет жезл мой светозарный.

Подножье пира – льдистая вершина.

Пылает скатерть золотом червонца.

В сосудах ценных мировые вина:

вот тут – лазурь, а там – напиток солнца.

Одетый в плащ зари вечерне-темный

и в туфли изумрудные обутый,

идет мой гном, приветливый и скромный,

над головой держа свой рот загнутый.

Он жемчуга дарит, как поцелуи,

то здесь, то там тяжелый рог нагнувши,

журчащие, ласкающие струи

между собой и гостем протянувши.

Меж них хожу в небесно-бледной тоге.

То здесь, то там мелькает жезл волшебный.

«Друзья, пируйте – будете как боги»,

то там, то здесь твержу: «Мой стол – целебный.

До ночи мы пробудем на высотах.

А ночью, взяв пунцовые лампады,

отправимся в таинственные гроты,

где выход нам завесят водопады».

Венчая пир, с улыбкой роковою

вкруг излучая трепет светозарный,

мой верный гном несет над головою

на круглом блюде солнца шар янтарный.

3

В очах блеснул огонь звериной страсти.

С налитыми, кровавыми челами

разорванные солнечные части

сосут дрожаще-жадными губами.

Иной, окончив солнечное блюдо,

за лишний кус ведет глумливо торги.

На льду огнисто-блещущею грудой

отражена картина диких оргий.

Я застил свет во гневе.