Горькое счастье

При этом красота эта была естественная, как естественен был и сам Николай – потомок знатного и богатого рода графов Закревских. Он был благородного нрава, от природы умен и способен, учился преотлично, закончив гимназию с золотой медалью, нужды никогда не знал и о жизни вне своего дома и стен гимназии имел совершенно книжное представление.

– Вон и Вознесенское наше показалось, – сказал возница, показывая рукой на виднеющуюся за верхушками деревьев церковь. – Так что, ваше сиятельство, скоро ужо будем дома. Вот их сиятельства-то обрадуются! Который день ждем вас.

– Это хорошо когда тебя кто-то ждет, – произнес Николай. – Да и я, по правде сказать, Селиван, с радостью сюда возвращаюсь.

Он уже бывал дважды в этих местах и успел полюбить и людей вокруг и красоту местной природы.

По правде сказать, он немного волновался, как волновался всегда, когда надолго покидал родной дом.

– Года как три не был у вас, – сказал он, стряхивая пепел в сторону.

– Поболе, барин, будет, – откликнулся Селиван.

 – Уж четвертое лето нынче сравнялось, как вы изволили у нас гостить, – он прибавил ходу экипажу. – Эх, родные-родимые, с ветерком подкатим!

В то самое время, когда происходил этот ничего не значащий разговор между Николаем Закревским и кучером Селиваном, заблаговременно посланным, чтобы встретить долгожданного гостя на железнодорожную станцию, куда пару часов назад прибыл поезд с молодым графом, его тетушка княгиня Прасковья Сергеевна Шиловская сидела в кресле у окна своего дома и дремала в ожидании племянника.

Ей было уже под шестьдесят. Это была высокая, статная женщина, которая все еще сохранила черты былой красоты.

Внезапно в комнату вбежала горничная.

– Ваше сиятельство, молодой граф подъезжают! – сообщила она радостным голосом.

– О Господи, проспала! – в волнении поднялась с кресла Прасковья Сергеевна и тряхнула головой, прогоняя сонливость. – И ты тоже хороша, нет бы разбудить заранее, а то Николаша подумает, что я уже совсем старуха и сплю сутки напролет.

Уже в дверях она спросила горничную:

– А Павел Григорьевич где?

– Его сиятельство уже поднялись и одеваются, – отвечала та.

– Ну и ладно, ладно… – произнесла хозяйка дома, зевнула и прикрыла рот ладонью: – Ох, ну и сонное нынче время.

Едва она появилась в дверях парадного входа в дом, как к нему лихо подкатил экипаж с Николаем.

– Слава создателю, приехал, наконец!.. – радостно произнесла Прасковья Сергеевна, спускаясь по ступеням навстречу гостю.