Тайны тропического рая

– Да, разумеется, это так, – согласился с ним хозяин дома. – И даже Этель показалась тебе богиней, правда ведь?

– Сначала не очень, а потом… – Билл запнулся, подыскивая нужное слово.

– А потом в самый раз? – усмехнулся его собеседник, внимательно глядя на него. – Конечно, у нее уже нет этих задранных вверх сосков на плотных грудях, да и сами вместилища женского молока уже не те, что были в юности. И ее мишень Венеры не так молода, не правда ли?

Билл согласно кивнул головой.

– Но почему-то ведь тебя это не остановило?

Билл молчал. Да и что он мог сказать? Ведь не будет же он признаваться, что тогда, несколько часов тому назад, ему очень хотелось женщину, просто женщину, любую, и не обязательно юную красавицу с осиной талией и свежей упругой кожей.

Властелин как будто читал его мысли, он посмотрел на Билла внимательным долгим взглядом и произнес:

– Этель не самая красивая женщина из тех, кого мы с тобой видели.

Но почему-то рядом именно с такой женщиной всегда чувствуешь себя в безопасности. Она не переметнется к другому, не станет капризничать. Вообще с ней проще и чище, если так можно сказать. И всегда чувствуешь, что она словно тебе мать, а не просто любовница. Хвала небу, что на свете еще не перевелись такие женщины. А сколько при этом им лет, и как они выглядят – не имеет никакого значения. Или я неправ?

– Правы, – согласился с ним Билл. – Просто у меня не получается так хорошо сказать.

И странно. Я ведь в первые минуты даже и не думал о ней как о женщине для любви. Но потом все изменилось.

– В этом нет ничего постыдного, – успокоил его Властелин. – Ибо твоя страсть должна была отдать тебя в руки той, кто мог в этот момент ее утолить. Только в этом случае у тебя, наконец, появилась возможность погасить хотя бы на время это бушующее пламя… Хотя бы на время… Да по-другому и быть не может.

Иначе бы мы все сгорели в адском неутолимом огне. Да разве есть другой выход?

– У вас, наверное, женщин было полным-полно, – предположил Билл.

– Знаешь, если честно, то я смутно помню свою двадцатую женщину и уже совсем не помню пятидесятую, но всегда буду помнить первую. Разве могу я позабыть ту страстную благодарность, какую испытывал к ней за ее доброту? О, никогда! Лично я и сейчас помню все до самой последней мелочи.