Уильям Шекспир. Сборник

Ромео

Как можешь ты судить

О том, чего не чувствуешь? Когда бы

Ты молод был, как я, любил Джульетту,

Обвенчан был лишь час тому назад,

Сведен с ума и умертвил Тибальда

И изгнан был, как я, – тогда бы ты

Мог говорить; ты волосы бы рвал

И на землю упал бы так, как я,

Чтоб мерку снять для будущей могилы.

Стучат в дверь.

Лоренцо

Вставай, уйди, Ромео! Милый, спрячься.

Ромео

Не спрячусь я, пока пары от вздохов

Меня от глаз не скроют, как туман.

Стучат.

Лоренцо

Кто там стучит? кто там? – Вставай, Ромео.

Вставай; тебя здесь могут захватить.

Стучат.

Беги в мою молельную. – Сейчас!

О Господи, как он упрям. – Иду!

Стучат.

Кто громко так стучится? Вы откуда?

Что нужно вам?

Кормилица

Впустите, и тогда

Узнаете. Синьорою Джульеттой

Я прислана.

Лоренцо

О, если так, добро

Пожаловать.

Кормилица

Святой отец, скажите –

Где муж моей синьоры, где Ромео?

Лоренцо

Вон, на полу, он опьянел от слез.

Кормилица

Как и моя синьора: с нею то же.

О, горькое сочувствие! бедняжки!

Как раз вот так лежит она и плачет

Безудержно. – Да будьте же мужчиной;

Ну, встаньте для Джульетты, для нее!

Зачем вздыхать так глубоко?

Ромео

Ах, няня!

Кормилица

Синьор, синьор, ведь смерть – конец всему.

Ромео

Ты о Джульетте здесь упомянула?

Ну, что она? считает ли меня

Она теперь убийцей закоснелым?

Ведь колыбель счастливых наших дней

Я запятнал столь близкою ей кровью!

Что делает, что говорит она,

Она, моя супруга в тайном браке, –

Теперь, когда расторгнут наш союз?

Кормилица

Да ничего не говорит, все плачет;

То упадет в постель, то вскочит снова,

Зовет Тибальда, вскрикнет вдруг «Ромео!»

И падает.

Ромео

Как будто это имя

Убьет ее внезапно, точно пуля,

Подобно как ее кузен убит

Проклятою рукой того ж Ромео!

Скажи, монах, скажи мне, где та часть

Презренная вот этой самой плоти,

Где имя то гнездится, чтобы я

Разрушить мог приют тот ненавистный!

(Вынимает меч.

Лоренцо

Мужчина ль ты? По виду – да, мужчина,

Но женские ты проливаешь слезы

И действуешь, как неразумный зверь.

О, женщина, во образе мужчины,

В двух видах зверь! меня ты изумляешь.

Клянусь святым я орденом моим,

Я думал, что характером ты тверже.