Тяжелые сны

Гроза, которая еще не надвинулась: не то зарницы, не то молнии…

– Не то гром, не то стучит телега, – докончил Ермолин с улыбкою.

– Да, вот ты шутишь, – а ведь ему в самом деле тяжело. Он тянется в разные стороны и видит две истины разом. У него все противоречия, – и не хочет скрывать их.

– Или не умеет. Умственная леность.

– Скорее смелость. Он как коршун, который захватил в каждую лапу по цыпленку, и не может подняться с обоими, и не хочет бросить ни одного, и бьется крыльями в пыли. Он не овладел целою истиною.

– И не овладеет, – сухо сказал Ермолин.

– Почему? – спросила Анна и быстро покраснела.

– Да потому, что в нем нет настоящей силы.

– А мне кажется…

– Он рассуждает иногда верно, и дело его будет сделано, может быть, но другими. Сам он лишний.

– Ах, нет! В нем-то и есть сила, только скованная.

– Чем?

– Сама на себя разделилась. Но это настоящая сила. Ермолин улыбнулся.

– Посмотрим, в чем она скажется.

– В нем много злого… порочного, – тихонько сказала Анна, точно это слово обжигало ей губы.

 – Ему нужен порыв, подъем духа, – может быть, нужно, чтоб кто-нибудь зажег его душу.

– Не ты ли?

Анна покраснела и засмеялась.

Аннина спальня во втором этаже. В ней окна оставались открытыми во всю ночь.

Утром над постелью пронеслись влажные и мягкие веяния. Анна проснулась. Окна розовели. Солнце еще не взошло, но уже играла заря. Было свежо и тихо. Чирикали ранние птицы. Анна быстро встала и подошла к окну.

Томность развивалась в ее теле.

Холодок пробегал под ее тонкою одеждою.

Под окном стояла березка. Ее сочные и тонкие ветки гнулись. Сад еще слегка туманился. На светлом небе алели и тлели тонкие тучки.

Анна вышла в сад. Никто не встретился. Шла босая по сыроватому песку дорожек. Охватил утренний радостный холод. Кутала плечи в платок. Хотелось идти куда-то далеко, – а глаза еще порою смыкались от недоспанного сна. Вышла через калитку из сада и шла парком, по росистой тропе между кустами бузины. Запах цветов бузины щекотал обоняние…

Солнце всходило: золотой край горел из-за синей мглы горизонта.

Анна взошла на вершину обрыва, туда, где вчера Логин измял собранные им ландыши. Дали открывались из-за прозрачного, розовато-млечного тумана, который быстро сбегал. Сырость и холод охватили Анну. Было весело. И грусть примешивалась к веселости. Все было вместе: и радость жизни, и грусть жизни. В теле разливалась холодная, бодрая радость; на душе горела грусть.