Ермак, или Покорение Сибири

Разговор сей прервался шумным приходом казака в косматой бурке и в медвежьей шапке на голове. Он был небольшого роста, но высокая грудь и широкие плечи показывали в нем атлета. Поставив у порога длинный чекан свой и фузею, пришелец помолился святым иконам и поклонился низко на все четыре стороны всем, начиная с хозяина, который, хотя по-видимому, более удивился, чем обрадовался новоприбывшему гостю, но встретил его обыкновенным казацким приветствием:

– Добро пожаловать атаман-молодец! Скоро же вернулся с гульбы[18 - Гульбою называлась звериная охота.

], а кажись, на Медведицу отправилась с вами не одна коша[19 - Кошами назывались большие ватаги звероловов или артели.]. Да подобру ли, поздорову ли?

– Слава богу,? – отвечал пришелец,? – больших трудов не было, прогулялись только до Черного Ерика, а далее дожди помешали.

– Давно ли атаман Кольцо стал бояться воды небесной? – спросил сурово незнакомец.? – Кажись, он не размокал прежде и от морской?

– Да тетива-то размокает, а с фузеи все вспышки да вспышки.

У нас три недели дождь ливнем лил. Этакой весны за Камой не слыхивали, да и лета жди грозного.

На последнее слово Кольцо сделал ударение нарочно, чтобы обратить на себя взоры незнакомца, который прочел, казалось, в глазах его что-то мрачное и зловещее и невольно содрогнулся.

– Да поживились ли вы хоть чем-нибудь? – спросил Луковка.

– Не стоит и говорить, на брата досталось по два волка да по лисице, и если б камышники[20 - Охотники, употреблявшие для ловли зверей капканы и тенета.

] не поймали в капкан кабана, то пришлось бы кормиться зайчиною[21 - Есть зайцев и теперь в некоторых местах считается грехом, а казаки ставили это в бесчестье.].

– У меня слюнки текут, как говорят про кабанятину,? – сказал с насмешкой Мещеряк.? – Отведал бы право хоть кусочек этого лакомого блюда.

– Некогда будет,? – возразил Кольцо, и взор его встретился снова со взором незнакомца, и тот снова прочел в нем что-то необыкновенное.

– От чего некогда? – спросил Луковка.

– Когда же? Чай долго прображничаете и после свадьбы, а там, слышно, женится есаул Брязга на черкешенке, что живет у старшины Кушмацкого в домоводках. У него так же пойдут пиры, а там…

– Полно скупиться-то, товарищ,? – сказал, улыбаясь, Луковка,? – свари-ка добрую варю косатчатого[22 - Самый лучший мед.], да и позови на вепря.