Люди и чудовища. И прибудет погибель ко всем нам, ч. 1–2

Девочка чувствовала внутри себя затаившееся зло и старалась удержать его. Элеон понимала, что таким, как она, жить нельзя и их необходимо истреблять, но исправить себя не получалось. Вообще-то она не была горбатой – просто за спиной ее порой вырастали черные, как у демона, крылья. А еще Элеон вымазывала сажей свои рыжие ведьмовские волосы, чтобы никого не пугать. Оттого и одежда, и кровать ее пачкались. Девочка жила в страхе, она таилась; таилась и гадала, как дитя монстра попало к людям? Или как у людей родилось дитя-монстр? Элеон не знала отца с матерью.

Помнила только, что однажды кто-то прощался с ней: «Скоро придут твои родные и заберут тебя. Нужно только немного подождать, а мне пора». И помнила, как душа ее разрывалось: Элеон чувствовала, что этот кто-то – и есть самый родной ее человек, и сейчас он уйдет и уже не вернется…

Нянечка рассказывала истории, и в них всегда злых орков и вампиров убивали, а люди жили долго и счастливо. Элеон это пугало – как быть монстром, когда добро побеждает зло? Она поднялась в спальню, залезла под одеяло, но даже там продолжала дрожать.

Вдруг придут люди с вилами и отправят на костер? Элеон сжалась и еле втащила черные крылья в спину.

Проснулась девочка рано утром, когда остальные дети еще спали, и поняла, что вся окоченела. Она украдкой взглянула на окно – все стекла были разрисованы ледяными узорами. Снег посреди лета! Элеон побежала вниз, накинула плащ – крылья под ним сами собой проросли, и стало теплее. Девочка надела на голые ноги башмаки и выскочила на улицу.

Жуть как холодно! Мороз ударил в лицо. А Элеон вдохнула студеный воздух и улыбнулась. Всё вокруг сверкало белизной. Что за сказка!

Сказка?..

От одной мысли об этом юная колдунья побледнела и повернула назад к приюту, но увидела на его пороге толпу ребят. Они тоже глазели на заснеженную улицу. Элеон замерла. Эти дети, простые человеческие дети, должны быть героями сказок. А она – их страшным кошмаром, который нужно убить. Из дома вылетели Данила и Кеша, стали беситься, друг друга ронять в снег.

От них на белой земле появлялись черные разводы. Мимо Элеон к пацанам пронеслись еще трое мальчишек, и девочка, смутившись, поспешила в дом.

– Ты меня испачкала, замарашка! – выкрикнула ей вслед Максин и потерла пятно на рукаве.

Элеон судорожно обернулась, но так и не сказала: «Прости». Разве слово может хоть что-то исправить?

Вскоре проснулась нянечка. Дети кинулись узнавать у нее, будут ли они сегодня работать.