Люди и чудовища. И прибудет погибель ко всем нам, ч. 1–2

 – Она всё врет, чтобы ты осталась с ней. Ей это удобно. Не нужно верить каждой попавшейся старухе. Я ухожу. И не позволю тебе здесь остаться.

– Я и не собиралась. Мне нужно с тобой поехать, найти брата. Просто… хотела тебе это сказать. – Элеон опустила глаза.

Юджин глубоко вздохнул и затем улыбнулся:

– Мы можем идти?

– Да… наверное, – сказала Элеон, подумала. – Подожди немного.

Девочка вдруг подбежала к Ядвиге и обняла ее.

– Спасибо вам! – сказала Элеон. – Я буду очень скучать. Мне, правда, жаль вас бросать одну.

– Идем, – позвал ее к себе Юджин. Элеон посмотрела на него, а затем на опечаленную фигуру Филиппа.

– Позволь Филиппу остаться, – проговорила вдруг девочка.

Юджин был так ошеломлен просьбой подруги, что даже ничего не успел сказать.

– Ты только подумай, как здорово будет! – Элеон подбежала к мальчику, сияя от счастья. – Он сможет заботиться о Ядвиге, дом новый смастерит. Ему здесь нравится. Он сам сказал. И Ядвига не будет делать зло… И нам с тобой не придется расставаться.

Пожалуйста! – Элеон взглянула на Юджина молящим взглядом.

– Ну, ладно, – недоверчиво проговорил он.

– Спасибо! Спасибо! – Элеон бросилась к мальчику на шею.

Пришло время прощаться. Элеон обняла Филиппа, попросила его заботиться о Ядвиге, как о своей матери, а также сказала ему выбросить из головы мысли, что он не заслуживает счастья. «Однажды ты обязательно его найдешь», – улыбнулась девочка.

– Подожди здесь, – сказал Юджин подруге. – Я хочу попрощаться с Филиппом наедине. – И мальчик со слугой вышли на улицу.

 – Через денька два-три… убей эту старуху и возвращайся домой. Ты понял меня? – сказал Юджин.

– Да, но… – проговорил Филипп.

– Знаю, знаю, – проговорил Юджин. – Думаешь, убивать людей страшно? Поначалу. А по сути это тоже, что свернуть курице шею. Так что не подведи.

Невеста Дьявола

I

Ночь. В доме горит единственное окно, а за ним виден силуэт двух девушек. Первая – в бардовом платье – листает на коленях черную книгу и восторженно твердит что-то подруге, кусает губы, заводит назад короткие темные волосы.

Вторая – вся в белом – нервно убирает под платок выбившуюся каштановую прядь, качает головой, что-то шепчет немыми губами.

– Не хочу, – проговорила она в последний раз и подняла на подругу яркие красно-карие глаза, как у затаенного в темноте зверя.

– Да брось, Ариадна! – воскликнула ее собеседница и всхлестнула руками. – Возьми себя в руки! – Глаза ее горели, лицо менялось каждое мгновение.