Компас

Ты – Ариадна – плачешь.

Нить Лабиринта запуталась вновь, нужно бежать быстрее.

Где-то среди осколков из слов просыпается: Ты – Медея.

Но утром, когда приходит рассвет,

И после глухой тишины,

Маски падают прочь, растворяются в ночь

Оставляя Ты– это – ты.

Путь лабиринта неблизок и тих,

Но слабости нету в тебе.

Ведь место силы находишь внутри.

А не вовне.

22.       Кроме любви

Как отражаются капли дождя на стеклах,

Будто диковенные витражи.

– Все забывается, – говорят тебе.

Но на самом деле, это ведь глупости, это ненужный свод

Из каких-то незрячих иллюзий и непонятных свобод.

Из каких-то неважных строчек и недосказанных слов,

Из каких-то хрустальных стен и каких-то глухих потолков.

Дождь остаётся в памяти – той, где нет места лжи.

– Да. Все забывается… Все, кроме любви.

23.      Женщина

И я мечтала летать, не падая,

взлетая в небо тугими листьями.

И я желала быть самой сильною,

За страх платила благими мыслями.

Не слишком мудрая, не слишком юная.

Ведь возраст здесь не имеет значения.

Кому-то дочь, а кому-то любимая

Но все же живая, без тени сомнения.

И без сомнения: что-то получится,

Хоть здесь надломилось, а там где-то трещинка.

Я все это склею однажды вечером.

Ведь я же всесильная, я все-таки ЖЕНЩИНА.

24.       Чай

От воды лепесток обретает свою совершенную форму.

Он не тонет, а учится плавать в кристальном покое.

Среди птиц золотых мы не помним о клетках и боли.

Исцеляйся сегодня, сердце мое.

Приходи к роднику воскрешенья,

Отрывай в себе прутья, открывай все замки вдохновенья.

Говори то, что хочешь сказать, пока капли стекают по стенкам.

Мы в покое.

В центре мира и в области правды и сердца.

Мой улун красит воду в цвета восходящего лета,

Мы молчим в тишине,

Это чай говорит.

Ему можно доверить все тайны.

Ему можно.

25.       Разговор цветами

Когда слова гаснут где-то на уровне горла,

Когда вспоминается то, что давно забыто,

Среди прощений, побегов и лепестков,

Ты открываешь то, что должно быть скрыто.

А у ключицы трепещет семечко жизни,

Становится ярче и тянет к сердцу бутоны.

И знаком внутри, как скрижалями, пишет:

«Тот, кто горит, никогда-никогда не утонет».

Тогда открывается то, что стало забвением,

То, что, казалось, произошло не с нами.

Мне не осталось ни одного сотворенного звука,

Но Мир в тишине тогда говорил цветами.

26.