Некрасов. Повесть

Чтобы доставить лес потребителю, государству нужна рабочая сила, и разумеется очень дешовая. Для таких целей Министерством промышленности при содействии М. В. Д., были и созданы сети трудовых лагерей с заключёнными, существующие и по сей день. Если лететь самолётом из Перьми до Ныроба, то такой полёт на лёгком воздушном транспорте займёт у вас не более часа. Под крылом кукурузника, отчётливо проссматриваются просеки леса, спиленые заключёнными. Всюду тайга, и всюду квадратики. В городе Ныробе, как раз, и находится Главное управление по добыче леса в Пермской области, под началом которого функционируют лагеря, с людьми лишёнными самых элементарных человеческих прав.

Основным и единственным транспортом в тайге, считаются мини – поезда, а если по народному, то это мотовозы и кукушки, скользяшие с вагонетками по узкоколейке, вглубь тайги порожняком, а назад со спиленым лесом. Движение составов по узкоколейке, контролируется тоже заключёнными, имеющими вольное хождение. Всё довольно просто, и выгодно государству.

Лагеря в тайге хорошо охраняются солдатами М. В. Д., проходящими здесь действительную военную службу. Обычный армейский горнизон живёт в казармах, рядом с жилой зоной для заключённых. Жилая зона, где содержатся каторжане, обнесена наглухо колючей проволокой, и прочими заграждениями. По периметру вышки, где маячат часовые, с прожекторами и пулемётами. Офицеры, в отличии от солдат, живут более комфортабельно, чаще в отдельных деревяных домиках со своими семьями, с магазином, а порой, и со школой. Лагерный посёлок в тайге, это нигде не отмеченная точка, на карте лесных массивов страны российской.

Коллония куда этапировали Некрасова, именовалась на языке заключённых – «Самой дальной командировкой,» – и была затеряна далеко в глуши леса. Из Ныроба, его и ещё нескольких бедолаг, более суток доставляли к месту отбытия срока. Ранним декабрским утром, Павел впервые увидел свой новый лагерь, и лес, плотной стеной торчащий, перед самым его носом. Высокие гигантские деревья, своими заснеженными макушками, казалось подпирали хмурое, уральское небо.

Было очень холодно, и мёрзли у Павла ноги. Необъяснимая тоска, злой волчицей вокралась в его юнную, и легко ранимую душу. После дороги, им вновь прибывшим, выдали робу, и отвели в баню помыться, после чего, в столовой накормили постной, овсяной кашей.

– Ну, что голубь ты наш Некрасов! Будем знакомиться. Моя фамилия Дубов, и я являюсь начальником учреждения, дробь такая – то, – мать его так.