Terra Insapiens. Книга первая. Замок

Ева сморщила гримаску и нехотя слезла с колен Паскаля.

– Ладно, я тебе потом всё «дорасскажу».

Она вышла за дверь. Дверь закрылась. Артур с молодым человеком остались наедине. Тот с минуту смотрел на Артура. Потом, пристав со стула, шутливо поклонился.

– Паскаль, потомственный программист.

Артур, не удержавшись, фыркнул от смеха.

– Как? У программистов уже есть династии?

– Представьте себе. Поскольку и отец, и мать у меня программисты, я уже с полным правом могу называть себя потомственным программистом.

А кто вы, осмелюсь спросить?

Артур смутился и развёл руками.

– Не знаю…

Паскаль прищурился, слегка наклонив голову.

– Я не помню – кто я, как я здесь оказался. Я ничего не помню.

– Ну, это из какой-то мыльной оперы, – всё также внимательно разглядывая Артура, произнёс Паскаль.

– Я сам ощущаю себя каким-то персонажем в непонятной пьесе. Вот уже третий день я, как зомби, шатаюсь по Замку, и никто мне ничего не может объяснить.

– Вы разговаривали с Хозяином?

– С Хозяином?

– Хозяин Замка, наш врач и наш тюремщик.

– Нет, я встречал только какую-то пожилую женщину. Она поливала цветы.

– Это Офелия, жена Хозяина. А Ева их дочь.

– Ещё я встретил каких-то странных людей… Один искал у меня часы.

– Это Мерлин. Он вообще-то самый тихий из обитателей Замка. Редко выходит из своей комнаты. Я его почти не знаю, но Адам с ним общается. У них есть какие-то общие темы.

– Другой притворялся человеком-невидимкой.

– Мрачный тип. Когда он только прибыл, мы спросили – кто он такой? Он сказал: Никто… Старая история – так ответил Одиссей Полифему.

– Ещё один, Судья, рассказал мне, что собирается судиться с Богом.

– Уже с Богом? Значит, процесс с римским папой из рода Борджиа закончен.

– А другой, похожий на древнего грека, задаёт какие-то странные вопросы.

– Это Сократ Младший. Он считает себя продолжателем греческого философа Сократа и развивает его мысль: «я знаю, что ничего не знаю». Отсюда он выводит, что мудрому человеку неприличны никакие утверждения, а вся мудрость должна заключаться в вопросах.

Он говорил мне: «Я не философ. Я называю себя «дофилософ». Философ – это отвечатель, а я вопрошатель. Правильно заданный вопрос является ответом».

Паскаль рассмеялся:

– У нас тут всё, как у людей – всякой твари по паре. У нас тут свои физики и лирики есть. Да! Поэт замечательный, громогласный трибун. Все, правда, над ним посмеиваются, но тайком, чтобы не обидеть.