Без языка

 – Человеку кинули в лицо огрызок, – это свобода… Ну, когда здесь уже такая свобода, то послушай, Матвей, дай этому висельнику хорошего пинка, может, тогда они нас оставят в покое.

– Ну, пожалуйста, не надо этого делать, – взмолился Берко, к имени которого теперь все приходилось прибавлять слово «мистер». – Мы уже скоро дойдем, уже совсем близко. А это они потому, что… как бы вам сказать… Им неприятно видеть таких очень лохматых, таких шорстких, таких небритых людей, как ваши милости. У меня есть тут поблизости цирюльник… Ну, он вас приведет в порядок за самую дешевую цену.

– А это, я вам скажу, хорошая свобода – чтоб ее взяли черти, – сказал Дыма, сердито взваливая себе мешок на спину.

А в это время в Дыму опять полетела корка банана. Пришлось терпеть и итти дальше. Впрочем, прошли немного, как мистер Борк остановился.

– Ну, а теперь, пожалуйста, пойдем на эту лестницу…

– Да куда же это мы пойдем, хотел бы я знать? – сказал Дыма.

И действительно, лестница вела с улицы наверх, на ту самую настилку, что была у них над головами.

– Ну, нам надо сесть в вагон.

– Не пойду, – сказал Дыма решительно. – Бог создал человека для того, чтобы он ходил и ездил по земле. Довольно и того, что человек проехал по этому проклятому морю, которое чуть не вытянуло душу. А тут еще лети, как какая-нибудь сорока, по воздуху. Веди нас пешком.

– Ай-ай! – сказал мистер Борк нетерпеливо, – что же мне с вами делать? Идите, пожалуйста!

– Не пойду! – решительно сказал Дыма и, обращаясь к Матвею и Анне, сказал: – И вы тоже не ходите!

Еврей что-то живо заговорил с сыном, который только улыбался, – и потом, повернувшись к Дыме, мистер Борк сказал очень решительно:

– Ну, когда вы такой упрямый человек, что все хотите по-своему… то идите, куда знаете.

Джон усмехнулся, но не торопился отдавать Анне багаж. Матвей взял Дыму за руку и сказал:

– А! Что там! Пойдем уже.

– Пойдем, пожалуйста, – робко сказала и Анна.

– Га! Что делать! В этой стороне, видно, надо ко всему привыкать, – ответил Дыма и, взвалив мешок на плечи, сердито пошел на лестницу.

На первом повороте за конторкой сидел равнодушный американец, которому еврей дал монету, а тот выдал ему 5 билетов. Эти билеты Борк кинул в стеклянную коробку, и все поднялись еще выше и вышли на платформу.

Поезда еще не было.