Проданный ветер

На одной из которых, на высоте нескольких верст действительно стояло несколько всадников. Расстояние не позволяло рассмотреть детали, одно было очевидно – это были не индейцы.

– Ну, что там, ваше благородие? – нетерпеливо уточнил Степанов шепотом. – Не чугучи случаем?

– Да нет, на американцев они похожи, или на англичан, – отозвался Орлов, опуская бинокль.

– Что вы собираетесь делать? – озабоченно пробормотал Сулима.

– Ничего особенного, – отозвался поручик, – обойдем террасу, да пойдем дальше.

– А если они нападут на нас? – прошептал монах.

– Пока на нас никто не нападает, да и в союзниках у нас янки, все возвращаемся.

– А если это англичане или испанцы? – предположил урядник.

– Идемте, нам скрытно двигаться надобно! – отрезал поручик.

* * *

Орлов понимал, что этот маневр хотя и увеличивал путь верст на десять, но в тоже время позволял избежать встречи с вооруженными людьми, которые могли оказаться как союзниками в лице американцев, так и браконьерами в лице англичан или испанцев.

Постепенно они все дальше удалялись от берега вглубь материка, обходя стороной террасу, на которой были обнаружены всадники. Лишь к концу дня им удалось выйти к узкой полоске березняка, отделяющей их от океана.

– Ну вот, – проговорил поручик удовлетворенно, – теперь можно и к океану выходить.

– Ваше благородие! – взмолился конокрад, обливаясь потом. – Ну, сбейте железо! Ведь мочи никакой нет, в нем по бурелому шагать.

– Это верно, – буркнул поручик, – на чугучах креста нет, могут и зарезать. А могут и скальп снять. И достанутся тогда твои сапоги дорогущие какому-нибудь нехристю, а железо до форта нести будешь – это твой крест. Степанов! Дойди до берега, да осмотрись кругом и если все спокойно знак нам подашь.

– Это я мигом, – кивнув, отозвался тот.

– Всем отдыхать пока урядник в поиск ходит. А ты, Иван, расскажи мне пока, где сапоги такие справил, – прислонившись к сосне, проговорил Орлов.

– Знамо дело где, – прогудел кузнец. Скручивая мозолистыми ручищами самокрутку. – Украл у кого-нибудь!

– Я, кроме лошадей в жизни ничего не брал чужого! – взорвался конокрад. С остервенением вытирая рукавом пот с лица.