Проданный ветер

При этом люди, размещенные за естественными скальными стенами, почти не ощущали этого. Преодолев несколько сот шагов по галечным валам, которые спускались к прибою пологими пляжами, Орлов прищурившись, посмотрел наверх и тихо проговорил:

– Вот оно „Око империи“. Значит пришли мы, братцы.

– Что – то я никак не пойму, – прошептал Степанов, отдуваясь, – мы дошли до самого форта почитай, а так и не встретили ни одного разъезда казачков.

– Возможно, есаул сменил тактику караульную, – предположил Орлов.

Преодолев затяжной подъем, по вымощенной камнями не широкой дороге, они оказались, наконец, перед сторожевой избой, стоявшей у края огромной террасы и контролирующей вход во двор форта.

– Что-то здесь не так, – проговорил взволнованно Орлов. Глядя на пустые бойницы сторожевой избы. – Ночи здесь холодные, с воды опять же сыростью тянет, а все бойницы открыты, да и караула я не наблюдаю.

– Ты, Константин Петрович, хочешь сказать, что у есаула что-то произошло? – испуганно, прошептал инженер.

– Я хочу сказать, что у есаула даже в окнах сторожевой избы, стекло настоящее стояло, как и в жилых бараках, а сейчас даже рам нет.

– Но, что тут гутарить? – прошептал урядник. Держа наготове винтовку. – Идти надобно в сам форт, да расспросить обовсем. Да и смеркается уже, неравен час Ламберт со своими дружками пожалует.

– Верно говоришь, казак, – кивнув, буркнул поручик. – Оборону лучше с вечера занять. А при такой фортификации, нам не то, что Ламберт – сам черт не страшен будет теперь! Идемте и глянем, что в избе сторожевой твориться для начала.

Входная дверь, сделанная из бревен и обшитая выцветшими шкурами лис, с жалобным скрипом отворилась. И их взору предстали две лавки, бревенчатый стол, да не большая печь, сложенная из камня.

– Я так смекаю, что здесь уже давно караулом не стоят, – пробормотал, растерянно Степанов.

– Стекла с бойниц сняты, а не выбиты, – кивнув, прошептал Орлов. Садясь со вздохом, на одну из лавок.

– И, что все это значит? – затаив дыхание, прошептал инженер.

– Пока не знаю, – с прищуром, отозвался поручик. Ложа на стол фуражку. – Пока только понятно, что боем этот сруб никто не брал. А стекло как предмет дорогущий, по хозяйственным соображениям сняли.