Дерлямбовый путь Аристарха Майозубова

Насущные требования к противоположному полу сводились всего к двум бесхитростным определениям – женщина и живая. Остальное не имело особого значения, ведь тот не нуждался в самоутверждении за счёт красоты спутницы, не пытался завести семью и, конечно же, не искал излишне длительных отношений.

В эту секунду поэт настолько опьянел, что влетевшая в голову игривая идея, подняться из-за стола и найти себе кого-нибудь в пространстве праздничного города, закончилось ничем – он просто не смог встать. Им мгновенно овладело тягостное отчаяние, замешанное на коктейле из беспомощности, эрекции и сильнейшем страхе перед грядущим.

Всё навалилось с неудержимостью мчащегося товарняка и сотрясло неокрепший разум дезориентированного молодого человека. Неловкая попытка написать стих так же не увенчалась успехом. Потом накатила очередная волна душераздирающих чувств, отчего совсем неопытный выпивоха, решил, что необходимо налить ещё один стакан. Ну вы же знаете эту не в меру оптимистичную алко идею – для ясности ума.

Однако, третьи, несомненно, лишние двести грамм так потрясли юное сознание, что Майозубов увидел, как разъезжаются стены и из них выходит задумчивый Ельцин. Борис Николаевич по-хозяйски сел напротив, пододвинул к себе остатки водки и стал увлечённо рассказывать про невероятную Америку и её прогрессивный либерализм. Малость обалдевший Аристарх внимательно слушал специфический тембр голоса первого президента России, а потом, с трудом преодолевая сильное головокружение и слабость, пополз в туалет блевать.

Там он и уснул, полностью выпотрошенный и ослабший.

Ворвавшийся миллениум не только разделил века, тысячелетия и эпохи, он разбил сознание Майозубова, отравленное непомерной дозой алкоголя, на две самостоятельные и при этом враждующие личности. Одна стояла на сугубо патриотических позициях, а другая, тайная, оживляемая употреблённой водкой, характеризовалась крайне либеральными проявлениями. Этот знаменательный день образовал новую эпоху в российской поэзии и словесности, которую в дальнейшем юный гений локализует броской фразой: «Мой Дерлямбовый путь».

С этого памятного одинокого новогоднего застолья берёт начало восхитительный гений Аристарха Майозубова, а великая российская литература получает нового непревзойдённого поэта всея Руси. Опытная медсестра всё-таки оказалась права, а Майозубов, очередной раз выступая перед публикой, продекламирует:

В дерлямбовых кущах раздвоенных дум,

Оставил я юность, надежды и ум.