Обожженные любовью

Открыв почту, я начал проверять письма. (пер. с итал «Идите к черту»).

Увидев имя Августа, я в спешке начал рассматривать отправленные материалы. Парни, Андреа, здесь не видно.

– Dove diavolo ? lei? (пер. с итал «Где она, черт возьми»). Тихо прошептав, я навел мышь, на отдельную папку. Открыв ее, я понял, почему она отделена от других. Ариа. Как же ей подходит, чертов красный. Волосы развеиваются по воздуху, когда она спускается по лестнице. Волосы прикрывали открытую спину. От следующего изображения у меня чуть ли демоны не проснулись.

 – Что там делает этот, figlio di putana? (пер. с итал «сукин сын»). Да еще и дотрагивается до ее оголенной спины. Размяв шею, я решил успокоиться. Нет, не получается. Этот Лазарро, полный урод. С детства он хочет ее. Но сazzo, он ее не получит. Просматривая остальные изображения, я начинаю смеяться, откинув голову назад. Андреа, подхватив руку «этого» отводит его от Арии. С Андреа до войны между семьями, мы были лучшими друзьями. Он был сильно на меня похож. Наша тройка всегда была вместе. Я, Андреа и Даниэль. После начала вражды, семья Мак-Кинли осталась с нами. Я не зря отправил Даниэля за ней. Она точно нашла, что то родное в нем. Все наши лучшие воспоминания с детства были сожжены. Андреа знал всю правду, и знал того, кто поспособствовал этому. Хоть и не полностью, но он доверяет мне. Или старается. Но сейчас, самое главное уберечь ее от Самуэля. Как родной дядя, может хотеть смерти своей племяннице?

Самуэль Дженовезе, сводный брат Кристиана Дженовезе, отца Арии.

Еще в детстве этот человек питал ненависть к ней, как и его дочь Силистия. Силистия всегда завидовала Арии во всем. Она даже ревновала меня к ней. «Почему я всегда с Арией, а не с ней?» Впрочем, причина ненависти Самуэля понятна. Не родись Ариа, Доном в Нью-Йорке был бы он. Эту должность он может получить, только если Ариа умрет, если конечно у нее не будет детей либо мужа. Было смешно, узнав, что он рассчитывал на то, что мой отец, отомстит Кимберли, убив его наследницу. Но он ну учел одно. Кимберли старшая, была моей. С того момента, как я ее увидел. Никто не посмеет даже угрожать ей. Даже моя семья. Даже не будь она моей, Леонид всегда любил ее, как свою дочь, у него рука не поднялась угрожать ей, что пуще убить ее.

Я настолько сильно задумался, что не заметил Даниэля, который сидел напротив меня. Плечи опущены, нет той дурацкой улыбки на его лице. Голубые глаза, были наполнены болью? Чего? Я сам опешил от своих мыслей.