Нежная правда

 Твои бывшие любовницы говорят о тебе так, словно ты какой-то трофей, который им разрешили подержать какое-то время. Теперь все, о чем они мечтают, – это еще одна ночь. Ну, извини, но это просто не я. Я бы просто пошла и застрелила тебя.

Она была кровожадной малышкой, не так ли?

Он чуть не рассмеялся над свирепостью ее выражения, смешанной с женским возбуждением. Она еще не знала, как сильный гнев может вызвать голод.

– Застрелить меня за что? – он изобразил недоверие. – За то, что соблазнил тебя? Потому что я хочу тебя, потому что мой член вечно твердый?

Румянец залил ее щеки, ее взгляд почти опустился к его бедрам, словно подтверждая его слова.

– Твой член оставался твердым еще до того, как я тебя встретила, – обвинила она его секундой позже, с отвращением в голосе, презрительно махнув рукой в его сторону. – Если бы ты не был таким бабником, все могло бы быть по-другому, но, поскольку это мысль о том, чтобы быть частью фан-клуба Максима Леманова, просто не нравится мне.

Ей это не понравилось?

Так вот почему ее соски были такими твердыми, что казались маленькими камешками под лифчиком и рубашкой?

Этот прямой маленький носик приподнялся, ноздри раздулись, как будто какой-то запах оскорбил ее, и Макс почувствовал, как темная сердцевина сексуального доминирования поднимается в нем с силой, которой он не испытывал до нее.

В таком случае они оба в конце концов пожалеют о том, что он слишком близко подошел к этому.

А может и нет…

– Продолжай так врать, малышка, и я покажу тебе, какая ты на самом деле, – предупредил он ее, когда она посмотрела на него с вызовом и упрямством.

– И как же ты собираешься это сделать? – маленькие кулачки сжались по бокам, когда она наклонилась, как будто пытаясь пойти с ним нос к носу. – Ты ни черта не можешь мне показать, Макс, ты слишком занят, защищая свое маленькое холодное сердечко, в то время как делаешь зарубки на столбике кровати, как какой-нибудь коллекционер.

Черт бы ее побрал!

Глядя в ее глаза, он видел гнев, что это была лишь малая часть того Жара, который двигал ею.

 Ее груди вздымались, маленькие твердые соски так и манили его потрогать, попробовать. И он готов был поспорить, что они будут сладкими, как леденцы. Ее карие глаза были зеленее, веснушки на носу заметнее, и он знал, как выглядит возбуждение в женщине. Он знал, как голод вспыхивает в ее глазах, как краснеют щеки и как округляются красивые груди. И он знал, что она проявляет все признаки этого.