Инспектор Лосев

 – Я знаю только, что нельзя в такие дела вмешиваться, пока тебя не попросят.

– Вот Алла меня и попросила.

– Что она попросила?

– Поговорить с тобой. Чтобы ты повлиял. Ты же самый близкий его друг.

– Светка, это же смешно.

– Смешно? – и на глазах у Светки неожиданно наворачиваются слезы. – А Димку оставлять без отца тоже смешно? – и еле слышно добавляет. – Я знаю, как без отца…

Тут я не выдерживаю, придвигаюсь к Светке и молча обнимаю ее. Она на секунду замирает, потом отталкивает меня.

– Димка не спит по ночам, – говорит она, и губы ее дрожат.

 – Просыпается, вскрикивает, зовет отца. Это ты знаешь?

– Да. Игорь мне об этом сказал. Ночью. В гостинице. Он тоже не спал.

– Вот видишь.

– Но тут виновата Алла. Она все время внушает Димке: «Твой папа плохой, он нас бросает, попроси папу остаться». Ну не дура, скажи?

Я не могу скрыть свое раздражение.

– У нее пропала гордость, – огорченно отвечает Светка. – Она слишком любит Игоря. Разве можно ее за это обвинять? Она его любит, пойми!

Мне начинает казаться, что Светка сейчас воюет не только за Аллу, и страшно ей тоже не только за нее.

И мне становится не по себе, становится почему-то холодно и тоже страшно.

– Нет, – убежденно говорит Светка, – во всем виновата та женщина. Недавно я прочла рассказ, где женщина отвергла женатого человека, который ее давно любил, и которого она любила, и сохранила ту семью. Хотя жена у него была отвратительная.

– Ну и что хорошего? – и я вспоминаю этот рассказ. – Заставила его всю жизнь мучиться, жить без любви.

И себя лишила ее. Слава богу, это очень мало похоже на правду.

– Да, мало похоже, – грустно соглашается Светка.

Некоторое время мы молчим. Я закуриваю и снова начинаю чувствовать, как устал за сегодняшний день.

– Что же будет? – спрашивает Светка, глядя куда-то в пространство. – Неужели ничего нельзя сделать?

Я снова не выдерживаю, обнимаю, прижимаю ее к себе, словно пытаясь защитить от чего-то. Светка на этот раз не вырывается.

– Мне страшно, – шепчет она и зябко поводит плечами.

И мы снова молчим. Долго молчим. Мы думаем об одном и том же. Может быть, впервые мы думаем об этом так серьезно. И одновременно я думаю об Игоре, о том, как же ему поступить, на что решиться. Я же его люблю, этого молчаливого и упрямого типа. Поэтому я невольно думаю сразу и о нем, и о нас со Светкой.

Кто-то из папиных друзей однажды сказал: «Порой я вдруг начинаю мыслить двухслойно. И тогда не могу сосредоточиться.