Инспектор Лосев

И… никого на порог больше не пускаю. Все. Отгуляла. Скоро… вот возьму и напишу Паше.

Она его любит. Я вижу. А ведь у них до драк доходило. Пашка пьянствовал и бил ее, а она, как говорят, «гуляла от него» вовсю. В поклонниках недостатка, как вы понимаете, не было. Я уверен, Пашка и запил от ревности, и безобразничать начал тоже. Он ее и любит, и ненавидит, можете себе такое представить? Я могу. Но вот стряслась беда, исчез Пашка из ее жизни. Она вроде бы наконец-то вздохнула, начала жить, как ей хочется, закружилась.

Вот хотя бы этот Толик или Мушанский. Да и не они одни, конечно. Могла бы и забыть давно своего изверга Пашку. Но вот стоило только напомнить о нем, сказать, что другим, мол, он стал и любит ее, как что-то разом всколыхнулось, поднялось у нее в душе, что-то там вдруг произошло.

– Напишите, – говорю. – Обязательно напишите. А там, может быть, и поедете к нему.

– Это как же? – испуганно спрашивает Варвара.

– А так. Хорошо себя Паша зарекомендовал. Думаю, разрешат ему скоро до конца срока жить вольно на какой-нибудь стройке.

Туда и семьи приезжают. А он слесарь такой, что поискать.

Варвара, опустив глаза, молчит. Только на чистом ее лбу вдруг пролегла маленькая морщинка. Задумалась. Молчу и я, отхлебывая остывший чай. Потом прошу разрешения закурить и приступаю к другой теме.

– Варя, – говорю, – а вы не помните, этот My… Михаил Семенович что-нибудь о себе рассказывал в тот вечер, в кафе?

– Что?..

Она с трудом отрывается от своих мыслей.

– Ах, этот… – она зло хмурится, устремив взгляд куда-то в пространство.

 – Известно, что говорил. Одинокий, мол. Ласки женской не видит. Подруги жизни у него нет. Ну чего вы все в таких случаях говорите, не знаете разве? – Но, взглянув на меня, вдруг смущается. – Я не про вас, конечно. Вы вроде не такой.

И мы смеемся. Этот смех помогает нам обоим скрыть смущение.

– В котором же часу он вас домой привез? – спрашиваю.

– Да не поздно. Часов в десять.

– А в каком кафе вы были, не помните?

– Помню, конечно.

На Кутузовском проспекте, в начале, около тоннеля. Большое такое, в два этажа, стеклянное.

Я знаю это кафе, мы там были как-то со Светкой.

– А водителя такси, который вез вас домой, не запомнили?

– Водителя? – она задумывается. – Нет, не помню. Молодой такой и еще… Ах да! – Она улыбается. – В очках. Представляете?

– Представляю.

Я тоже улыбаюсь. И не потому, что водитель этот был в очках, а просто невозможно не улыбаться, когда улыбается она.