Инспектор Лосев

Над дверьми одиноко горят охранные красные лампочки. Это, наверное, склады.

Во дворе людей почти не видно, смена еще не закончилась. Только изредка кто-то пробегает из цеха в цех, накинув на плечи пальто. Я останавливаю какую-то женщину и спрашиваю, как пройти в швейный цех. Она машет мне рукой, указывая путь, и бежит дальше. Ей холодно, она и спешит.

А я направляюсь к одному из корпусов. Мне надо увидеть Варвару. Но своим удостоверением я пользоваться сейчас не хочу. Это может Варваре повредить.

Почему вдруг ею интересуется уголовный розыск? Лучше всего подождать, пока кончится смена.

И я терпеливо прохаживаюсь по двору возле двери, ведущей в швейный цех. Вечный мой враг, ветер, ледяной, порывистый, и тут не оставляет меня в покое, налетает из темноты, лезет под пальто. Но сейчас я не замечаю ветра. Я думаю о Варваре. Через несколько минут она появится. Что я ей скажу? Как ее уговорить пойти на встречу с Мушанским? Тем более, что я и сам прекрасно понимаю, как ей противно и страшно.

Нет, ее надо не уговаривать, не упрашивать, ей надо доказать необходимость этой встречи. Ей противен и страшен Мушанский? Но что это в сравнении с тем горем, с той бедой, которые он принес другим людям и еще принесет, если останется на свободе? Словом, в Варваре надо разбудить в принципе те же чувства, которые движут и нами. Ей противно и страшно? А нам? Нам, думаете, не противно, а иной раз не страшно?

От всех этих высоких мыслей меня отрывают пронзительные, слышные даже во дворе звонки.

Смена окончена.

И вскоре двор наполняется людьми. Это главным образом женщины. Пожилые, усталые и молчаливые, с сумками в руках – по дороге домой они еще настоятся в очередях, и совсем юные, беззаботно щебечущие… Мелькают лица в квадрате яркого света возле двери и тут же исчезают в сгустившейся темноте двора.

Я напряженно всматриваюсь, боясь пропустить Варвару. Сам я стою в тени, меня никто не замечает. Но вот появляется и Варвара. Она идет одна, лицо у нее хмурое и встревоженное.

– Варя, – негромко окликаю я.

Она стремительно оглядывается, в глазах у нее испуг. Я делаю приветственный жест рукой. Варвара подходит и тут только узнает меня.

– А-а, пожаловали, – враждебно говорит она. – Уговаривать будете? Все равно не пойду. Чтоб он провалился, дьявол.

И огромные глаза ее при этом так сверкают, что я даже в темноте вижу, сколько в них ярости. Она, наверное, еще казнит себя за тот случай.