Пустошь, что зовется миром

 – К тому времени, когда вы туда прибудете, министр юстиции будет ждать вас. Скажите Восемь Петле то, что сейчас сказали мне. Тейкскалаан глубоко ценит вашу озабоченность и экспертизу.

Удаление этих людей от лучезарного солнцетрона копий было похоже на попытку космического корабля сойти с орбиты – для этого требовалось усилие. Восемь Антидот никогда не чувствовал подобной силы тяготения. Вероятно, это объяснялось тем, что он принадлежал этому месту, а они – нет.

– Восемь Антидот, можешь выйти из тени, – сказала император, и Восемь Антидот вздохнул.

Было бы хорошо, не будь у Девятнадцать Тесло такого острого глаза. Но это сделало бы ее менее хорошим императором. Об этом говорила вся известная ему поэзия: императоры видели весь Тейкскалаан, весь сразу, так почему они не могут увидеть одиннадцатилетнего парнишку в углу? Он поднялся и подошел к трону, размышляя: «Когда я стану императором, я тоже буду видеть?», но потом решил не думать об этом сейчас.

Он не этот вопрос хотел задать.

Не хотел он и спрашивать: «Что, кого-то убили?», но именно этот вопрос сорвался с его языка.

– К несчастью, людей все время убивают, – сказала император, и это прозвучало снисходительно. Это Восемь Антидот знал. Он уже не был ребенком.

– Большинство убийств не заканчиваются беседой трех судебно-медицинских экспертов с императором о трупе, – сказал он.

– Верно, – ответила ему император, ее широко раскрытые глаза улыбались.

Восемь Антидот не верил ей, не знал ее на самом деле, но предок-император любил ее в достаточной мере, чтобы сделать владелицей лучезарного солнцетрона копий. Об этом стоило вспомнить, когда она улыбнулась ему, и у него возникло чувство, что он ничуть не против того, чтобы его видели так, как видят сейчас.

– Подойди сюда и сядь, маленький шпион, ты так или иначе уже все слышал, – она похлопала ладонью по широкому подлокотнику трона.

«Маленький шпион» и вполовину не воспринималось так приятно, как Эликсир, но зато было честнее.

Восемь Антидот, подобно дворцовому певчему, уселся на подлокотник трона, словно специально приспособленный для этого – ширины вполне хватало, а еще одно удобство заключалось в том, что подлокотник можно было мигом покинуть. Сидя там, он посмотрел на Ее Великолепие, подождал, стараясь, насколько это было в его силах, не допускать на лице никакого выражения.