Дом Тысячи Дверей. Начало

Господин удобно устроился на хлипкой картонной конструкции (как она его выдержала, непонятно). При этом он даже крякнул от удовольствия, будто бы только и мечтал посидеть в грязи.

– Мой дорогой В., очевидно, я должен представиться, – заговорил незнакомец.

«Ты должен заткнуться и свалить отсюда, разряженный хлыщ!» – подумал В. ему в ответ, но вслух не произнес даже слова, только громко фыркнул.

А «разряженный хлыщ» приподнял шляпу, слегка наклонил седую голову и продолжил:

– Хотя вот тут, с самого начала нашего пути, у нас и возникают затруднения.

Видите ли, если в этом бренном мире что-то и вызывает мою неприязнь, так это необходимость именовать себя, как, например, сейчас, в моем разговоре с вами…

«А у меня вызываешь неприязнь ты! Поэтому не стоит мучиться и продолжать этот неприятный для нас обоих разговор», – мысленно опять огрызнулся В.

Но странный господин, само собой разумеется, ничего не услышал и невозмутимо продолжал свою речь:

– Боже мой, что за скука сидеть на привязи у своего имени триста шестьдесят пять дней в году! Задумайтесь, мой милый В.

, кажется ли вам справедливым, что кто-то когда-то, пусть даже то были ваши родители, предписал вам быть В., и теперь, без всякого на то с вашей стороны согласия, вы только В. и никто другой?

«Не твое дело, что мне «предписали» мои родители!» – всё так же молча «ответил» ему В.

– А кроме прочего, касательно моего имени, – здесь старик склонился к В.

и доверительно прошептал: – Признаюсь вам, любезный мой В., я порядком его подзабыл, и даже если бы захотел, не смог бы его назвать, – и он досадливо причмокнул губами.

«Вот и хорошо, что забыл! Я не желаю ничего знать о тебе!» – мысленно рявкнул В.

– Но так и быть! Только из моего к вам уважения, могу позволить вам именовать меня… скажем… – он поводил глазами, словно выискивая себе имя в воздухе. – Как вы меня называли? «Разряженный хлыщ»? Э-э-э нет, на такие прозвища я не согласен! – он поморщился.

 – Возможно, вы придумаете что-то более изысканное?

В. оторопел:

«Ты что, читаешь мои мысли, фиолетовое чучело?» – так и рвался из него вопрос, но В. молчал, насупившись.

А незнакомец в задумчивости постукивал пальцами по набалдашнику трости. Не дождавшись ответа от В., он продолжал:

– Хорошо, если вы не можете предложить ничего стоящего, тогда я сам решу, как вам меня называть.