Три осколка луны

«Хорошо бы пригласить эту девушку в свою компанию, – думал Гордеев, – но вряд ли она согласится… И по отношению к Марине это несколько неудобно…»

Откуда-то справа, из-за деревьев, просигналила машина. Ева торопливо обернулась:

– За мной дядя приехал. Хотите, увидимся в городе?

– Конечно.

– Тогда завтра в семь на набережной, в кафе у гранитной каравеллы.

– Идет, – кивнул Петр.

Она пожала ему руку и поспешила вниз.

– Осторожно, не упадите! – крикнул он ей вслед.

– Спасибо! – не оборачиваясь, ответила она.

…Кусты сомкнулись за ней. Он услышал, как хлопнула дверца машины, завелся мотор. Затем шум стал удаляться, и, когда уже готов был исчезнуть, Петр увидел далеко внизу капот белого автомобиля…

Он возвратился в лагерь с чувством недоумения и радости.

– Тебя где носит? – спросил растянувшийся на покрывале поддатый Женя Савин, старый добрый товарищ. – Мы тебя потеряли, думали – не вернешься.

Марина, надув губки, даже не посмотрела в его сторону. Но Петру было на это наплевать.

На следующий день они встретились на берегу Волги, в условленном месте. Гордеев, приехавший раньше, занял столик в открытом кафе, под тентом. Он увидел ее издалека: она шла к нему в коротких джинсовых шортах, мохрившихся на бедрах, и белой майке, обрезанной выше пупа.

Ева была открыта и прекрасна, как распустившийся цветок.

Когда она села, улыбнулась ему и сказала: «Привет», Петр Гордеев понял, что лучше девушки он еще не встречал и никогда не встретит, даже если обойдет всю землю.

– А твои родители? – уже скоро спрашивал он, когда они пили апельсиновый сок.

– У меня никого нет, кроме дяди, – отвечала она, и на лице расцвела светлая улыбка. – Он меня очень любит, заботится. Только он все время в разъездах, я редко вижу его, но наши встречи всегда очень теплые и счастливые. И когда бы дядя ни приезжал, он всегда дарит мне лилии. Он такой забавный и милый…

Еве было двадцать пять – возраст, когда женщина расцветает и предстает миру во всей своей красоте.

Была ли она замужем? Нет. В какой-то момент Ева погрустнела: когда-то карьера танцовщицы на льду начиналась удачно, но травма внезапно оборвала ее. Это обернулось и душевной травмой.

– А в каком театре на льду ты каталась? – спросил Гордеев.

Ева неожиданно стала серьезной:

– Какая теперь разница!

«Вот именно, – думал он, – какая разница: не стоит давить на больную мозоль». Придет время, и он все узнает.