Самвел

– Значит, случилось что-то важное, раз она прибегает к помощи шпионов, – сказал Мушег, и его грустное лицо еще сильнее омрачилось.

– Сядем, я расскажу тебе обо всем.

Братья сели на диван. Самвел несколько минут колебался, не зная, с чего и как начать рассказ, чтобы не причинить Мушегу сильной боли. Он начал с небольшого предисловия, выразив уверенность в том, что могучая воля и мужество Мушега помогут ему спокойно выслушать сообщение и что они вдвоем, несомненно, найдут способ предотвратить зловещие события.

Но Мушег нетерпеливо прервал Самвела:

– Ради бога, не надо лишних слов. Рассказывай, что тебе известно. Можешь быть уверен, я не заплачу, как женщина.

Тогда Самвел сообщил ему все, что узнал от гонца: о том, что отец и Меружан заключили союз, что они изменили христианству, перешли в персидскую веру и ведут языческих жрецов и персидские войска на Армению, чтобы завладеть ею. Рассказал и о том, что Шапух отдал Меружану свою сестру Вормиздухт в супружество и обещал ему армянский престол, если он сумеет захватить и отправить в Персию армянских нахараров и видных представителей церкви, а затем распространить в Армении огнепоклонничество.

Рассказал также и о том, что Ваган назначен спарапетом Армении, а царь Аршак заключен в крепость Ануш.

– А мой отец? – прервал его Мушег.

Самвел в смущении остановился, но затем ответил:

– Твой отец также…

– Заключен в темницу?

– Да, заключен в темницу…

– Вместе с государем?.

.

– Да, вместе с государем…

Самвел говорил правду: отец Мушега действительно находился вместе с царем в крепости Ануш, но перед закованным в цепи царем стоял не живой Васак, а набитый соломою его труп. Еще до встречи с Мушегом Самвел мучился целый день, раздумывая, как сообщит другу о жестокой смерти отца. Это известие могло тяжело подействовать на Мушега, который сильно любил своего отца и, узнав о его смерти, мог впасть в полное отчаяние.

В конце концов Самвел решил смягчить удар и сообщил, что отец Мушега заключен в крепость вместе с царем.

– О, вероломный перс! – воскликнул Мушег гневно. – Для тебя не существует ни святости слов, ни клятв! Перстень с изображением вепря ты вдавил в соль, – ведь это наисвященнейшая клятва по законам твоей религии; соль эту в знак мира ты прислал сюда, приглашая к себе моего отца и царя Аршака. И после этого ты вероломно заключил их в крепость.