Русь моя, жизнь моя…

О розах над ее иконой,

Где вечный сумрак и хвала,

О деве дальней, благосклонной,

В чьих взорах – свет, в чьих косах – мгла.

    Ноябрь 1906

Балаган

Ну, старая кляча, пойдем ломать своего Шекспира.

    Кин

Над черной слякотью дороги

Не поднимается туман.

Везут, покряхтывая, дроги

Мой полинялый балаган.

Лицо дневное Арлекина

Еще бледней, чем лик Пьеро.

И в угол прячет Коломбина

Лохмотья, сшитые пестро…

Тащитесь, траурные клячи!

Актеры, правьте ремесло,

Чтобы от истины ходячей

Всем стало больно и светло!

В тайник души проникла плесень,

Но надо плакать, петь, идти.

Чтоб в рай моих заморских песен

Открылись торные пути.

    Ноябрь 1906

Усталость

Кому назначен темный жребий,

Над тем не властен хоровод.

Он, как звезда, утонет в небе,

И новая звезда взойдет.

И краток путь средь долгой ночи,

Друзья, близка ночная твердь!

И даже рифмы нет короче

Глухой, крылатой рифмы: смерть.

И есть ланит живая алость,

Печаль свиданий и разлук…

Но есть паденье, и усталость,

И торжество предсмертных мук.

    14 февраля 1907

«Зачатый в ночь, я в ночь рожден…»

Зачатый в ночь, я в ночь рожден,

И вскрикнул я, прозрев:

Так тяжек матери был стон,

Так черен ночи зев.

Когда же сумрак поредел,

Унылый день повлек

Клубок однообразных дел,

Безрадостный клубок.

Что быть должно – то быть должно,

Так пела с детских лет

Шарманка в низкое окно,

И вот – я стал поэт.

Влюбленность расцвела в кудрях

И в ранней грусти глаз.

И был я в розовых цепях

У женщин много раз.

И все, как быть должно, пошло:

Любовь, стихи, тоска:

Все приняла в свое русло

Спокойная река.

Как ночь слепа, так я был слеп,

И думал жить слепой…

Но раз открыли темный склеп,

Сказали: Бог с тобой.

В ту ночь был белый ледоход,

Разлив осенних вод.

Я думал: «Вот, река идет».

И я пошел вперед.

В ту ночь река во мгле была,

И в ночь и в темноту

Та – незнакомая – пришла

И встала на мосту.

Она была – живой костер

Из снега и вина.

Кто раз взглянул в желанный взор,

Тот знает, кто она.

И тихо за руку взяла

И глянула в лицо.

И маску белую дала

И светлое кольцо.

«Довольно жить, оставь слова,

Я, как метель, звонка,

Иною жизнию жива,

Иным огнем ярка».

Она зовет. Она манит.

В снегах земля и твердь.