Тетька. Уроки внеклассного воспитания

Иначе, как мне рассказать вам кто я такая и почему именно такая.

Глава 3. Ростислав Викторович.

К сожалению, дети в силу своего юного беспечного возраста, мало интересуются прошлым своих родителей, пока они живы. Достигнув зрелости, понимают, что реальные факты прошлого перемешались с живым детским воображением, и распутать этот гордиев узел невозможно. Но спросить уже не у кого. И я не исключение. Поэтому факты в моем рассказе будут больше напоминать калейдоскоп из детских впечатлений.

Мой дедушка, Ростислав Викторович, не был уроженцем этих мест.

Мальчишка, воспитанный Черным морем и крымскими виноградниками, возмужавший на широких проспектах Москвы, был выслан великой партией на дальние трудовые рубежи необъятной Родины.

Случилось это в конце пятидесятых годов. По маминым рассказам, ей было лет четырнадцать, когда она приехала к папе в Юрью. А за ней уже подтянулась бабушка с младшими детьми.

По скупым рассказам деда, а он очень не любил рассказывать о своем прошлом, выслали его из Москвы, за то, что вместо отказа от родного отца, арестованного, как врага народа, он положил на стол членский билет Коммунистической Партии Советского Союза.

Я могу только предположить, как сложно было коренному южанину привыкать к суровым сибирским зимам и заснеженным лесным дорогам. Почти так же, как московскому парнишке, здоровавшемуся за руку с Маяковским, проводившему бессонные ночи за беседой с Макаренко, погрузиться в звенящую тишину российской глубинки.

Но дедушка ни когда не жаловался мне, или кому-то из детей.

Видимо залив кровоточащую рану изрядным количеством алкоголя, извергая гнев от бессилия на самых близких людей, как впрочем, делаем все мы, в первые годы ссылки, он примирился с действительностью, и встретил старость с достаточной долей самоиронии, позволяющей ему не сойти с ума.

В моей памяти он навсегда останется высоким, жилистым пожилым мужчиной, с гордой осанкой. С чисто выбритым широким подбородком, с двумя пересекающимися веснушками на кончике прямого, почти идеального носа.

С лукавым взглядом карих глаз из-под густых, сурово нависающих бровей.

Удивительно, но ни легкая седина редеющих на висках волос, ни растопыренные большие уши совсем не портили красоты его продолговатого лица, исполненного благородства взлетающими крыльями носа и слегка приподнятой правой брови.

Чаще всего, на его лице я наблюдала выражение сосредоточенной серьезности, потому что никогда не видела его праздно сидящим без дела.