Предчувствие беды

org/wiki/%D0%90%D0%BD%D0%B3%D0%BB%D0%B8%D0%B9%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9_%D1%8F%D0%B7%D1%8B%D0%BA) The Miracle of Fasting). Книга в 1970-е годы распространялась в СССР в виде самиздата (https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D0%B0%D0%BC%D0%B8%D0%B7%D0%B4%D0%B0%D1%82).].

Официант – молодой худощавый блондин лет 25 – судя по всему, не особо одобрил наш выбор, но внешне его улыбка пересилила полупрезрительный взгляд на «нищебродов-командировочных». Впрочем, заказ он принёс нам быстро, а услышав, что мы очень хотим побеседовать с хозяином кафе, стал заметно приветливее и даже услужливее.

А вот владелец оказался куда как менее приветливым. Не помогли ни журналистские удостоверения, ни даже передача самых наилучших пожеланий от Герасима Герасимовича Долманова. Он, правда, попросил, чтобы и мы передали ему точно такие же наилучшие пожелания, но от общения отказался наотрез. «Заказов сегодня будет много! Дел по горло, так что пообщаться, мужики, ну вообще никак», – он пытался быть убедительным, по подобно Станиславскому мне очень хотелось сказать ему «Не верю!».

А ещё меня немного смущало, что он слишком часто бросал взгляд на тот угловой столик, где сидели со своим кофе – судя по всему, уже с бог знает какими по счёту чашками – клиенты-элурмийцы.

Внезапно хозяин кафе протянул мне клочок тетрадного листа в клеточку, на которым было написано: «ул. Портовая, 10а в 13.30». Я хотел было задать вопрос, но встретился с его взглядом, в котором были одновременно и решительность, и конспиративность, и что-то ещё.

«Именно так», – подмигнув, сказал он.

Пребывание наше в Северосибирске становилось более увлекательным. После недолгих дискуссий мы решили сначала найти телефон-автомат и попытаться договориться о встрече с авторами части писем в редакцию, а потом уже пойти в филармонию, благо, как мы уже поняли, она тоже была совсем рядом.

Глава 8.

Филармония и впрямь находилась буквально в двух шагах от «Мечты» на углу улиц Ленина и Пролетарской.

Время было ещё ранее, а потому ничего специфично музыкально-филармонического мы сначала не увидели и не услышали. Вахтёрша лет шестидесяти в пуховом платке лениво поглядела на моё редакционное удостоверение и для проформы поинтересовалась, не к Владимиру Израилевичу ли мы. Узнав, что именно к нему, чуть оживилась, сообщив, что его раньше 14 часов и не бывает, но что первая скрипка уже пришла. В смысле пришёл, ибо звать его Александр Абрамович Фишман.