Предчувствие беды

После этой реплики владелец «Мечты» минут 10 в красках излагал, кто когда и как погулял в его заведении. Что-то похожее, видимо, излагал Адам Козлевич. Разница была лишь в том, что владелец «Антилопы-Гну» делал это в суде, а хозяин «Мечты» – в видавшем виды «москвичонке». Картина складывалась неприглядная: получалось, что если уж не во всей республике, то, как минимум, в Северосибирске жить честно среди начальства было явно немодным.

– А с рэкетом как у Вас дела обстоят?, – не то, чтоб я решил сильно сменить тему разговора, просто про рэкет в Москве тогда говорили много, но в основном бестолково – действительно компетентные люди в основном хранили молчание, а те, кто знал мало или итого меньше наоборот – говорили слишком много, причём «слишком» – даже для знающих.

– Конечно есть. Куда ж без него…,– Харитонов вздохнул. – Только вот этого писать не надо, – тут он уже прямо с мольбой взглянул мне в глаза. – Вы ведь уедете, а мне тут жить ещё. Так что рассказать – расскажу, но не под запись. Диктофона ведь у Вас нет?

Получив уверения, что диктофона ни у меня, ни у Димы с собой нет, и что про рэкет подробно ничего я писать не буду, Харитонов согласился на рассказ.

– Так вот, через неделю, после того, как кафе открылось, пришли ко мне трое. Главным из них, как выяснилось, Боря Боксёр был. Он с той поры главный рэкетир у нас в городе. В общем, завили мне, что я – барыга, и что они с меня получать будут. А если я откажусь, то кафе сожгут. Я перепугался, понятное дело. Потом в отдел милиции пошёл, в Октябрьский.

И там ещё подавая заявление, понял, что не посадят они рэкетиров. А если даже и посадят, то защищать меня от их друзей точно не будут. А раз так и так кафе пожгут, то плюнул я на подачу заявление, и стал платить, как они сказали. Противно, конечно, было сперва, но человек – скотина такая, ко всему привыкает. Даже почти приятельские отношения вроде как с Борей сложились….

Харитонов словно бы выдохнул, сделал небольшую паузу и продолжил:

– А через несколько месяцев после того, как Боря меня рэкетировать начал, пришли ко мне в кафе аккурат перед закрытием четверо элурмийцев.

Лет 20 с небольшим всем, явно после армии. Сходу сказали, что я – кооперативщик сраный, им должен, потому что по их земле хожу и деньги на их земляках делаю. Я попытался объяснить им про Борю Боксёра, а они в ответ ржать. Проржались и сказали, что на Борю им пох. Сказали, что сутки мне, чтобы 10 тысяч собрать. Я к Боре. Он на следующий день с тремя своими пришёл.