Искушение Кассандры

Девушка радостно приняла подарок Аполлона, робко взглянула в него, и в ее глазах отразился ужас.

– О Боги, что я вижу? Пожар в моем родном городе! Его разрушат греки. И разрушение Илиону принесет мой старший брат Парис, которого я никогда не видела?

– Скоро ты его увидишь! – едва заметно усмехнулся сын Зевса. – Парис уже в городе.

Аполлон подошел к Кате так близко, что у нее закружилась голова. Он приблизил свои глаза к ее глазам и мягко взял девушку за оба запястья.

– Пойдем со мной. Там, внизу, ты ничего не сможешь сделать для своего города…

– Смогу! – воскликнула упрямица и вырвала обе руки.

 – Я расскажу троянцам, что на город хочет навлечь беду Богиня Афродита, пообещавшая Парису жену спартанского царя.

– Пойдем со мной! – устало произнес Аполлон, коснувшись ее туники. – Если ты вернешься назад, то сделаешь только хуже. Города спасают не бессмысленные вопли пророков, а стремление людей к горним высотам.

Но дочь царя Приама уже торопливо бежала с горы, зажимая в руках бесценный подарок Аполлона – этот треугольный кусочек горнего хрусталя, в котором видно будущее.

В ту минуту, когда царевна вбежала в город через Скейские ворота, состязания уже закончились. Вся Троя говорила о том, что в борьбе всех царских сыновей победил какой-то неизвестный красавец-пастух по имени Парис. Встревоженная девушка кинулась к храму Зевса, куда обычно после турниров заходили отец с матерью, чтобы вознести жертву отцу Богов.

В храме перед алтарем Зевса уже стояли ее родители – Приам и Гекуба.

Катя подошла к ним и вдруг услышала сзади возмущенные крики. Все, кто находились в храме, повернули головы и увидели, как в святилище, бледный от ужаса, вбежал он, еще никому неизвестный Парис, ее брат, губитель Трои. Он сразу бросился на алтарь, а за ним с мечом в руках вбежал ее младший брат Деифоб.

– Как ты смел, ничтожный голодранец, состязаться с царскими сыновьями? – воскликнул багровый от гнева Деифоб, занося меч над головой неизвестного красавца.

– О Зевс, спаси меня! – воскликнул Парис, закрывая руками голову.

– Умри, презренный пастух! – прохрипел Деифоб.

Он уже приготовился размозжить мечом в куски кудрявую голову Париса, как вдруг в наступившей тишине раздался испуганный Катин крик.

– Не смей убивать перед алтарем!

Меч Деифоба повис в воздухе. Все взоры устремились на царскую дочь.

– В чем дело, Кассандра? Ты не больна? – спросил брат, по-прежнему держа меч над головой Париса.