Неожиданная встреча

А то соединялись большой компанией в ряд «паровозом», разгонялись один круг, и когда передний резко, с разворотом, тормозил, все с хохотом дружно летели с сугроб.

Одно время нашим тренером по гимнастике был небольшого роста худощавый человек, как говорили, бывший заключённый. (В Магадане в то время много таких было: освобождаясь, приезжали в Магадан; кто ожидал навигации, кто устраивался на работу – особенно те, у кого не было права покидать Колыму.) И однажды наш тренер появился на катке в непривычной форме – обтягивающем трико, на фигурных коньках – и начал такое показывать, что весь каток встал вокруг него кругом! Оказалось, что был он до войны чуть ли не чемпионом по фигурному катанию.

Я любил этот город. Летом он продувался ветрами, несущимися между двумя бухтами – Нагаева и Весёлой (Гертнера), иногда вдруг налетал туман, да такой, что во время футбольного матча были видны только головы игроков. Зато рядом, в сопках, было тихо, грело солнце, и можно было загореть настоящим «материковским» загаром.

Моя кожа хорошо воспринимает солнечные лучи, и когда в конце каникул мы собрались в парке у волейбольной площадки и разделись, ребята удивились: «Ты что?! На „материке“ побывал?»

Я любил это море. Бухту Нагаева обошёл пешком с обеих сторон. Во время шторма волны били о скалистый берег, вздымаясь на несколько метров. В штиль воды были гладкими, словно полированными. И вдруг на ровной поверхности возникали круги, и всплывала нерпа. Мы разводили на берегу костёр, в прилив разбегались и бросались в море.

Несколько взмахов – и обратно, греться у огня. А во время отлива, особенно в мелководной бухте Весёлой, по камушкам уходили далеко от берега ловить мелких крабов, не успевших уплыть за водой рыбешек, а потом бегом бежали от приливной воды к берегу, не всегда успевая и вылезая на берег уже с промокшими ногами…

Выше нашего парка располагался так называемый «сангородок» – городская больница. За ним – вершина сопки. Мне нравилось приходить туда одному, смотреть на бухту и представлять, что, вот, стою я на краю земли, а там… Как в песне поется: «Здесь начало земли, здесь России начало».

Даже воздух обладал здесь каким-то особенным, совершенно необычным, запахом. Я его вдыхал полной грудью «и не мог надышаться…» Ну, я всегда был немножечко фантазёром и, как свойственно сыну артистов, по характеру слегка романтичным. Впрочем, может быть, такими в этом возрасте были многие.

    2009 г.