Какое счастье быть красивой женщиной

На двоих застилать кровать –

очень глупо, но всё же – буду.

В доме всё, так как любишь ты:

даже кресло не сдвину с места,

и всегда на столе цветы –

скорбной памяти манифестом.

На двоих сервирую стол –

две тарелки, две чашки к чаю

(на твоей появился скол –

как-то выскользнула)… Скучаю

по тебе миллионы лет,

не мечтая о новой встрече,

и от боли лекарства нет

(время – доктор плохой: не лечит).

Никогда про тебя не петь

никому – ни стихом, ни песней.

Ни-че-го уже не хотеть…

Может, доченьку только, если…

Снова белых ночей началась маета

Снова белых ночей

началась маета –

и ты снова ничей,

а я вдруг – занята,

я теперь не в твоё

утыкаюсь плечо,

мы опять не вдвоём,

и от слёз горячо…

Я отчаянно вру,

как я счастлива, но

умирает к утру

героиня кино,

оживаю за ночь

настоящая я,

воду в ступе толочь,

нашу память храня…

Сколько в ступе воду

не толки – без толку:

я б к тебе – без броду,

если б знала только,

что ты в эту среду

мне навстречу вышел

и ко мне – по следу,

разума не слыша,

не боясь обмана…

Я б к тебе – по небу,

я б к тебе – туманом,

где б сейчас ты не был…

Нам в полёте этом

не помогут крылья,

жили ль мы на свете,

если не любили?

И на максимум – трек

про любовь, как у нас.

Кто из трёх человек

мог быть счастлив сейчас?

Больно всем нам троим –

все мы дышим не в такт,

ни один не любим –

это глупо, но факт.

Крылья в хлам износив,

мы боимся летать,

но, кого ни спроси,

небо манит опять,

и высокий обрыв

нас призывно зовёт:

руки-крылья сложив,

сделать шаг, и – в полёт…

Говорят, что любые бывшие

Говорят, что любые бывшие

через пять или десять лет

забываются напрочь…

Слышишь ли?!!

Почему ж через столько лет,

разорвав по живому, с кожей, и

всё решив для себя сама,

я ищу – на тебя похожего,

безвозвратно сходя с ума.