Виват, Петербург! Выпуск 8

Исповедь старого баркаса из Новой Ладоги

Я бился с волнами, работал, как вол.

Теперь стал не нужен и встал на прикол.

Волна далека, в сушу днище вросло,

Промчаться сквозь шторм мне уже не дано.

Приснится порою шипенье волны,

Седые под ветром воды буруны,

Тот шкипер отважный, и добрый улов…

И снова, мне кажется, крепок и нов

Мой корпус. Внутри механизмы шумят.

Очнусь… это топот шумливых ребят.

Бывают и страшные сны в эти дни:

Мне слышно далёкое эхо войны,

Когда мы рвались сквозь блокады кольцо,

А огненный смерч бил наводкой в лицо…

Давно уж на участь свою не ропщу,

И в каждом моменте свой смысл ищу:

Вот, ржавою грудой железа не стал,

В утиль иль на свалку бездумно не сдан.

Пусть, вместо волны, под стальными боками

Покоится конский щавель с лопухами,

Но люди приходят, цветы мне несут —

За подвиг военный, за мирный мой труд

Старый Новый год в Петербурге

Тускнеют огни и слезится зима —

Опять не случилась её ворожба.

Весна встрепенулась, и, вспыхнув теплом,

Разрушила мир, заколдованный сном.

Поплыли сугробы, и небо плывёт,

Теряет свой глянец подтаявший лёд,

И голуби снова хрипят о любви…

Очнись же, зима, и морозы верни!

Верни снегопад из снежинок резных

И вечер, что в дымке морозной затих,

Те синие тени и блеск слюдяной,

Дорожкой лежащий под светлой луной…

Январь на дворе! Напрягись, подморозь.

И крылья из снега слепи для берёз.

Кондуктор

Кондуктор… вновь гонение по кругу.

Дома плывут, знакомые в лицо.

Кивает им, как искреннему другу.

Домам, похоже, это всё равно.

Автобус едет сквозь жару и холод,

Сквозь пыль дорог, качаясь кораблём.

Кондуктор наш давно уже не молод,

А роль его – на корабле старпом.

Волнами набегают пассажиры,

Их недовольство пеной обдаёт.

Кондуктор, словно рыцарь на турнире,

В шумящей давке айсбергом плывёт…

Осень

Светлеют окнами соседние дома,

В них солнца лик, пробившись из-за туч,

Играет бликами… Светлеют небеса,

По комнате крадётся тонкий луч.

Как на иконе древней, спящий парк

Расписан охрой с тёмно-золотым,

А дальний храм вдруг показался мне

Таинственным, из золота литым.

Миг… встрепенулся ветер – и поплыл,

Проснувшись, парк, теряя свой покров,

На грудь приняв осеннюю волну,

Стряхнув с листвою роскошь летних снов.