Виват, Петербург! Выпуск 8

О, сколько дорог исхожено в жизни, пройдено.

Но только сюда вернусь навсегда однажды я,

Есть много красот на свете, но это – Родина,

Особенный мир, и свет, и тепло для каждого.

…

Живите, друзья, не вздумав на жизнь обидеться,

Творите Судьбу, не внемля её пародиям,

Пусть счастье для вас всегда многоликим видится,

Хранимое тем, что с детства зовётся Родина…

Осень в скверике Виктора Цоя

Осень в скверике Виктора Цоя —

Пожелтевшие листья трусцою

Всё летят и летят, и снуют, и снуют,

Словно тоже о жизни поют.

Осень в скверике Виктора Цоя

Мне тихонько посмотрит в лицо и

Незаметно оставит свой след навсегда,

Как по имени Солнце звезда…

Вечная музыка и пальто в гардеробе

Светлой памяти моей мамы…

Вечер обещал быть прекрасным, ибо сегодня нам предстояло, наконец, посетить Филармонию. Для гурманов классической музыки, каковым являюсь и я – это настоящее большое событие. Я бы даже сказала – таинство соприкосновения с прекрасным.

Многое изменилось за последние годы. Билеты теперь покупаются онлайн. Да и распечатывать их не надо, достаточно предъявить штрих-код в телефоне. Но магия классической музыки остаётся неизменной. Долго без неё прожить нельзя, сразу создаётся ощущение нехватки чего-то очень важного и необходимого.

Память тут же перенесла меня в начало века, в так называемые «нулевые», когда народ, прошедший горнило несносных девяностых, стал вновь возвращаться в театры. Конечно, наша семья не прекращала посещение театров даже в то несносное десятилетие, но очень уж грустно было видеть полупустые зрительные залы, порою заполненные всего лишь на треть.

И вот в начале века картина изменилась. Опять аншлаги. Как приятно! В те годы мы с мамой часто ходили в Филармонию, очень часто. Я всегда любила классику, а для мамы она и вовсе была сродни воздуху, без которого само существование невозможно. Мы приходили заранее, ибо мама всегда обожала просто посидеть перед концертом в зрительном зале, почувствовать его ауру или постоять в фойе среди портретов Великих композиторов.

А аура в Филармонии, действительно, была потрясающей. Как и публика! Тактичная, высококультурная, искренняя, лишённая всякого снобизма и пафоса, иными словами – та самая Ленинградская интеллигенция, пришедшая к нам из далёких военных и первых послевоенных лет. Она всегда была особенной. И, находясь среди них – уникальных, замечательных людей уже уходящей эпохи – я ощущала настоящий прилив сил.