Виват, Петербург! Выпуск 8

Да и разглядеть оркестрантов не представлялось особо возможным, ибо во время исполнения «Ленинградской» на глаза всегда наворачивались слёзы…

В феврале следующего года мама ушла в Вечность… И только через три месяца после этой трагедии я смогла переступить порог нашей Филармонии. По ступенькам поднималась, как в тумане, поздоровалась с билетёршами.

– А где же Ваша мама? – неожиданно поинтересовалась одна из них. – Что-то её давно не было.

С трудом сдержавшись, чтоб не расплакаться, я сообщила им, что в реалии в этот зал мама больше не придёт, но незримо всегда будет в нём присутствовать… где-то там, на хорах, над оркестром…

Эмоции переполняли.

Это и пронзительная горечь потери, но в то же время и гордость – гордость от того, что маму помнят. Прошло восемь месяцев со дня её последнего визита, но её помнят в этом «Храме» Ленинградской интеллигенции – той уникальной формации людей, которой уже практически не осталось, но она обязательно возродится. И дело совсем не в названии, а в нашей человеческой сущности. И я почему-то в нас верю…

Чёрно-белая осень

История одной фотографии

Жизни былыми страницами

Светится старый альбом,

Цифрами, датами, лицами —

Где, почему и о ком?

Осень на острове Каменном —

Как же прекрасна она!

Искренна, чувственна, пламенна,

Словно хмельная Весна.

С лёгкой улыбкой на фоне я

Осени этой стою,

Ей сочиняю симфонии

И серенады пою.

Что же в ней столь необычного?

Многим понять не дано.

Фото – привычней привычного

И чёрно-белое, но…

…Время прекрасное было тогда,

Все ещё живы, и я молода…

УЛЬЯНА ОПАЛЕВА

«А Питер как всегда прекрасен…»

А Питер как всегда прекрасен

И стоит всех сожжённых свеч,

Не разбирая ипостасей,

Течёт его прямая речь.

Он – город-дымка, влагой пенной

Играет ветер соляной.

Он – город-театр, с мизансценой

За каждой каменной стеной.

Он – пилигрим в имперском платье,

Герой, и воин, и пророк.

Он – город-чудо, это, кстати,

Прочесть возможно между строк.

И узнаваем, и не узнан,

Жемчужен и посеребрён.

Он – город-миф, с крылатой музой

На бельведере обручён.

Из колыбели возрожденья

Он – и магистр, и филантроп.

И полумрак, и полутени

Тесней окутывают, чтоб

Контрастней лился свет сердечный,

Горел божественный янтарь.

Он – город-пламень, город-встреча…

«аптека, улица, фонарь».