Тысяча и одно слово

И начинаешь торговаться…

– Как так? Сначала почку продашь? – насмешливо удивляется он.

– Мне совсем не до шуток. Я тут преступление планирую, если забыл.

– Да, а я соучастник, помнишь? Тут без юмора не обойтись. Итак, когда будешь «умирать»? Ух, у меня прям мурашки. Редко встречаю людей, задумавших инсценировать свою гибель. Точнее сказать, вообще впервые.

Сейчас, когда слышу это со стороны, мне тоже не верится.

Но у меня нет другого выхода. Я устала, запуталась, разочаровалась.

А как иначе люди начинают жить с чистого листа, если не после того, как их жизнь обнулилась? Автокатастрофа, смерть близкого, тяжелая болезнь.

Я не сподобилась получить ничего из этих темных даров. Долгие годы тянулась эта тоска по себе. Чувство одиночества в толпе. Теперь вот сижу в кабинете друга-юриста, который был влюблен в меня со школьной скамьи, а теперь хочет стать не разглашающим конфиденциальную тайну, которую мне больше некому доверить.

Я сошла с ума. Каждый это делает по-своему.

А я на днях, в очередной раз домывая посуду под болтовню сына с отцом в соседней комнате, вдруг поняла: они справятся без меня.

Это я уже не справляюсь. Моя жизнь стала безумной каторгой изо дня в день. Ничего уже не может встряхнуть или, о Боже, вдохновить меня.

Захотелось улететь. Парить над знакомыми улицами, парками. И вдруг сменить знакомый поворот на новый. Меня там никто не знает. Мое оперение так чуждо, но так привлекательно в этих краях. Ветер смело треплет перья, но это приятные ощущения, больше ничего не раздражает и не причиняет мне боль.

Я невероятно свободна.

– Не слишком ли много усердия для одной тарелки?

От голоса человека, с которым я уже долгих тринадцать лет в браке, иногда все же мои перья встают дыбом. Чтобы он не заметил, как у меня в душе поселилась интересная идея, сделала вид, будто задумалась и выпустила тарелку из рук. Моя любимая, между прочим. Но это маленькая жертва на пути большого дела. Смогу уделить размышлениям больше времени, когда стану собирать осколки.

Помощь не предложил.

И чему я удивляюсь? Можно было изумиться, если бы поступил наоборот. А тут вроде как сама виновата.

– Мам, помочь?

А вот это уже результат моего дотошного воспитания. Не зря душу вкладывала восемь лет своей жизни в свое дитя. Я ведь напрочь о себе забыла. А теперь этот человек готов не только о себе позаботиться, но и мне быть опорой. И своему отцу.

Они точно справятся.

* * *

– Уверена, что хочешь этого? Не передумаешь?

– Уверена.