Фарфоровый зверек. Повести и рассказы

Все зависит, как нарубить и рассортировать, куда что положить и по какой цене продать. Ты примечай, я ведь мясо не случайно по несколько раз перекладываю. Как разложишь – так и наваришь. Мясо – это мой конек, моя чистая прибыль.

Семен Семенович слушал с открытым ртом, а Клара точно фокусник знай перебрасывала куски с поддона на поддон. И если раньше ее манипуляции вызывали в нем только недоумение, то теперь он начинал что-то соображать. Где бы еще он мог пройти такую странную и увлекательную школу?

«Ты думаешь, я унижу себя до того, чтобы сметану кефиром разбавлять, тем более что она и так уже разбавленная?» – риторически вопрошала Клара, – «Нет, я работаю значительно тоньше! В нашей работе чудеса можно творить, если подойти с умом, ведь ум-то нам для того и дан от Бога».

Как-то раз после того, как они все переложили и перегрузили, Клара пригласила Семен Семеновича в свой кабинетик. Он был совсем крошечный, в нем помещался только рабочий стол, стул, больничного вида кушетка, обтянутая черным дерматином, и личный Кларин сейф.

На стене висели ее почетные грамоты и несколько картинок из журнала «Огонек» – самых ярких.

«Сегодня день особенно удачным выдался, много полезных дел провернула», – сказала Клара, – «сейчас мы это отметим». Она достала из сейфа бутылку хорошего крымского портвейна, два хрустальных стакана, коробку конфет и буженину, уже порезанную на тарелке. Ловким движением большого пальца Клара откупорила бутылку – пробка отлетела в сторону.

Она разлила вино «по булькам» как заправский алкаш. Так была положена традиция совместных задушевных вечеров после трудового дня.

Надо сказать, Клара хмелела мгновенно, правда, внешне это почти не бросалось в глаза, но хмель размягчал ее душу и каким-то непостижимым образом сказывался на тембре ее голоса – из резкого и сухого он становился грудным, бархатистым. А еще появлялась подкупающая простота и откровенность в рассказах о себе. Во время вечерних посиделок Клара поведала Семен Семеновичу историю своей жизни.

А жизнь ее оказалась многострадальной и трудной, и Клара то и дело подливала себе и ему вина. Поначалу Семен Семенович отнекивался, но потом стал пить наравне с Кларой. Теперь, придя домой, он старался не дышать на мать, которая делала вид, что ничего не замечает, и быстро укладывался в кровать. Но заснуть он еще долго не мог, ворочался, икал и вспоминал жуткие рассказы Клары.

5.