Фарфоровый зверек. Повести и рассказы

Когда все плюнули в лицо Васи по нескольку раз и немного успокоились, Эльвира Григорьевна внимательно посмотрела на него:

«А что же ты, Семен, стоишь в стороне?» Или, может быть, тебе жалко? Плюй!!!»

Семен Семенович понял, что ему не отвертеться, и плюнул.

«Ты, Семен, у нас очень уж деликатный», – продолжала Эльвира Григорьевна, – «но мы исправим это. Давай-ка посцы на него!»

Семен Семенович растерялся и побледнел.

«Давай!!» – грозно повторила Эльвира Григорьевна свой приказ, и тогда Семен Семенович расстегнул штаны и сделал то, что велено.

А потом он громко захохотал. Он всегда хохотал, когда ему приходилось идти на компромисс с собой.

Грузчики основательно избили Васю. Чтобы скрыть следы расправы – отдадим должное изобретательности Эльвиры Григорьевны – Васю заставили выпить одним залпом из горлышка целую бутылку портвейна, после чего, пьяного и окровавленного, вынесли из магазина и уложили в сквере на скамейке, а Эльвира Григорьевна вызвала машину из медвытрезвителя.

Через три дня Вася был уволен из магазина «за недоверие».

До сих пор Семен Семенович морщился, внутренне скукоживался, словно его заставили съесть без сахара целый лимон, вспоминая о своем позорном поступке. Однако из магазина он не ушел и даже Эльвиру Григорьевну не стал уважать меньше после того происшествия в кладовой.

«Я вас насквозь вижу», – любила говорить Эльвира Григорьевна своим подчиненным, как некогда Иван Грозный говаривал боярам, – «ну, кто там шалит? Все равно разгадаю!» Тут же во время урока она приводила пример: «Вон, видите, баба торгует пирожками и лимонадом? Вырядилась, как новогодняя елка, вся в кольцах, улыбается, щебечет.

Я по глазам вижу, что воровка первый класс. Теперь, Семен, подойди к ней и заговори о погоде, спроси, как торговля идет, как настроение, а потом загляни к ней за прилавок». Семен Семенович сделал в точности, как велела Эльвира Григорьевна, потом купил у торговки пирожков. Он протянул ей четвертной, а сдачи получил как с пятидесяти.

«Вот видишь», – удовлетворенно кивнула Эльвира Григорьевна, – «а я что говорила? Значит накладные у не фальшивые. Она твоей любезности испугалась, решила, что это подвох, и сама себя «наградила»! Тут, Семен, чистой воды психология».

После бесславного изгнания Васи Эльвира Григорьевна сделалась еще более мрачной и уже почти совсем никогда не улыбалась. Дисциплина в магазине установилась железная, субординация, как в армии.