Фарфоровый зверек. Повести и рассказы

«Ты злая мегера!» – крикнул Семен Семенович, выбежав во двор, – «Врешь, врешь! И тебя будут черти жарить на сковородке!»

Но бабка вряд ли соврала, ведь именно она, «злая мегера» помогла его матери собраться в дорогу, а потом, уже после войны, из сострадания возилась с маленьким Семен Семеновичем, когда мать на весь день уходила на швейную фабрику. Она выводила его в сквер поиграть и подышать свежим воздухом. Но и бабки давно уже нет в живых, и матери Семен Семеновича, так что отцом его навсегда останется «приблудный татарин».

«Ты себя со мной не ровняй», – говорит иногда Семен Семенович Альберту Ивановичу, – «ты в полноценной семье жил. У тебя и вещи дорогие были, и книги. А нам с мамой иногда денег на еду не хватало. Сирота я, Альберт, даже не знаю какого роду-племени». В такие моменты Семен Семеновичу становится так жаль себя, что он готов заплакать.

«Как это грустно не знать своего отца», – думает он, – «словно самая сокровенная тайна природы сокрыта от тебя, и нет надежды дознаться до сути земных вещей».

«Ой, ну хватит тебе нюни распускать», – бесцеремонно выводит его из сентиментального состояния Альберт, – «Помню я, в каком шикарном костюмчике ты ходил. И деньги у тебя водились!

«Так это когда было», – возмущается Семен Семенович, – « Это же после школы!»

«И что, что после школы?»

«Нашел, чем попрекнуть! Мне тогда Клара помогала, царство ей небесное. Любишь ты, Альберт, старое ворошить…»

Обычно в этот момент Семен Семенович залпом выпивает рюмку коньяка, которую до того долго мусолил в ладони, и задумывается.

Клара – воспоминание особое.

4.

Когда-то на углу Р-ской улицы работала столовая. Черное крыльцо ее выходило в узкий проходной двор, в котором стояли баки с отходами, и потому всегда пахло гнилью и плесенью. На крыльце целыми днями сидел грузчик Паша, к нему время от времени выбегала подружка – посудомойка Галя, и они переругивались и гоготали.

Раз в день к черному ходу столовой подъезжал продуктовый фургон, и тогда на крыльце появлялась плотная баба лет за тридцать с густыми черными волосами. Глядя на нее, любой бы сказал, что она лютая стерва, такое у нее всегда было злое и недовольное лицо, а глаза, казалось, прожигали насквозь. Она принимала товар, материла почем свет водителя и грузчика Пашку, сама помогала затаскивать внутрь тяжелые поддоны с мясом.