Петербургский день

Удивительно даже!

– А самъ-то ты чего гляд?лъ? Сейчасъ иди, перем?ни.

Матв?й унесъ газету. Иванъ Александровичъ поднялся съ постели и занялся своимъ туалетомъ. Плескаясь и отфыркиваясь, онъ не безъ недоум?нiя зам?чалъ, что до обонянiя его достигаетъ какой-то весьма прiятный, св?жiй запахъ. Совершенно какъ на дач?, когда въ открытое окно потянетъ в?теркомъ съ цв?точныхъ клумбъ. «Нав?рное этотъ нел?пый Матв?й духи пролилъ», подумалъ Иванъ Александровичъ.

– Ты что это над?лалъ? Отчего это духами пахнетъ? – обратился онъ къ слуг?, какъ только тотъ возвратился съ газетой.

Матв?й потянулъ носомъ и повелъ усами.

– Пукетъ изъ себя пускаетъ, – отв?тилъ онъ.

– Что такое? Букетъ? Какой букетъ? – взволновался Иванъ Александровичъ.

– Хорошiй пукетъ. Вамъ прислали.

– Кто прислалъ? Когда?

– Давно прислали. Вы еще почивали.

– Болванъ! Отчего-же ты не сказалъ раньше? Гд? онъ?

– Что-жъ говорить, когда вы лежали. Я въ кабинет? на камин? поставилъ.

– А каминъ топится?

– Давно ужъ топится.

– Вотъ оселъ! в?дь цв?ты пропадутъ отъ топки.

– Где жъ имъ ц?лымъ быть.

– Н?тъ, ты меня съ ума сведешь! простоналъ Иванъ Александровичъ, и бросился въ кабинетъ.

На потухающемъ камин? красовался великолепный букетъ изъ темныхъ и б?лыхъ розъ. Но самые крупные лепестки уже совс?мъ сморщились, и н?которыя головки склонились внизъ.

– Болванъ! негодяй! неистовствовалъ Иванъ Александровичъ. – Такой букетъ, и сразу погубить!

Но Матв?й, очевидно, не соглашался признать свою вину.

– Съ этими пукетами завсегда такъ, – твердилъ онъ. – В?дь они, мошенники, на проволоку ихъ сажаютъ. Вотъ ежели-бы съ горшкомъ…

– Кто принесъ? Отъ кого? – спросилъ Воловановъ.

– Швейцаръ принесъ.

– Да отъ кого? Кто прислалъ?

– Посыльный принесъ.

– Отъ кого, я тебя спрашиваю! – крикнулъ Иванъ Александровичъ такимъ дикимъ голосомъ, что Матв?й даже отороп?лъ.

– Отъ неизв?стной личности, – пробормоталъ онъ сквозь усы.

Лицо Ивана Александровича начало понемногу проясняться. Онъ бережно перенесъ букетъ на письменный столъ, с?лъ въ кресло, запахнулъ полы халата, и съ наслажденiемъ втянулъ въ себя душистый запахъ. На губахъ его появилось нечто врод? улыбки.

– Ни записки, ни карточки, ничего не было? – спросилъ онъ.

– Откуда имъ быть! – отозвался, снова ободряясь, Матв?й.

– Какъ ты по-дурацки отв?чаешь, – снисходительно зам?тилъ Иванъ Александровичъ.