Тантатива №2

Постепенно изба наполнилась ровным гулом. Тон задавали старики – вполне еще крепкие и задиристые. Деду было шестьдесят пять, остальным чуть больше или меньше. Тосты следовали один за другим, и мои несовершеннолетние братья и сестры с их друзьями и подругами нет-нет, да и прикладывались к рюмкам.

«А ты чё не пьешь?» – поинтересовалась повеселевшая Светка.

«Нельзя. Спортсмен» – коротко сообщил я.

«Ох, ты! И кто ты у нас?»

«Боксер»

«Народ, слышали? Мишаня у нас боксер и водку не пьет!» – сообщила Светка.

«Чё, совсем?» – удивился один из братьев, а другой пошутил:

«Ну, и хорошо, нам больше достанется!»

Дед здесь был душой компании. Его знали, им гордились, и когда пришло время, кто-то крикнул:

«Давай, Григорий Федотыч, гармонь!»

Появился баян, и полились одна за другой песни – фронтовые и народные.

«Ну, всё, понеслась душа в рай! Теперь не остановишь. Пойдем, Мишаня, покурим» – услышал я недовольный Светкин голос.

«Да я не курю»

«Все равно пойдем»

Мы вышли во двор, за нами вся молодежь.

Закурили, заговорили о чем-то своем, деревенском, понижая голос и подаваясь лицом в сторону собеседника. Голубеющие сумерки молча, но настойчиво давали понять, куда дело клонится. Из ближайшего леска выползал низкий туман, остывающий воздух густел, пропитывался ароматной влагой, позванивал стылыми нотами. Я втягивал носом деревенскую парфюмерию с заметным духом земляники и вспоминал, как собирал ее здесь восемь лет назад.

«А что, земляника в этом году есть?» – спросил я Светку, которая словно прилипла ко мне.

«Полно! – откликнулась Светка. – Хочешь, свожу»

«Посмотрим» – уклонился я.

Оказалось, она бывает в нашем городе по делам сельмага, которым заведует ее мать.

«Знаю, знаю, чем вы там дышите! – важно сообщила она. – Дышать здесь надо, а не у вас!»

Я спросил, где она учится, и она ответила, что закончила восемь классов и больше ей не надо. Я хотел спросить про здешний культурный досуг, но тут на крыльцо вышла некая свояченица и крикнула:

«Мишаня, там тебя зовут!»

Я направился в избу, Светка с сестрами за мной.

«Мишка! – встретил меня голос деда. – Покажи, что ты умеешь! Изобрази нам „Полет шмеля“!»

«Так ты и на гармошке могешь? – хохотнула Светка. – Ну-ка, ну-ка!»

Я понял, что дед таким заготовленным образом передает мне фамильную эстафету, и подвести его я никак не могу. Я взял баян, мне подставили табуретку, я сел и пробежал по кнопкам вверх-вниз.