Вся жизнь по Летову. Выхотьной, дрыходной и сбреда

“В мятой и потной пижаме… Без претензий на белый полёт… Под серым уютным дождем…”.

Особенно явственно это ощущается в начале осени. В начале осени собственной жизни. Когда ты сам себе Патриарх.

Лав из… В детстве была такая жевательная резинка, подушечки с вкладышами, где объяснялось, что любовь – это поднести девочке портфель до дома. Вкладыши… Которыми играли, складывая в стопочку, ударяя собранной «в лодочку» ладошкой, в надежде, что те перевернутся навзничь. Детство… Тогда мы не знали многого, что в жизни нам не пригодилось, но точно располагали ответом на вопрос, что есть любовь – Лав из… – это подушечка жвачки с вкладышем внутри.

Время в движении, и готовых ответов с листочков из жвачки хватать катастрофически перестало. Каждый старается дать ответ. Без шпаргалки. Сначала дарили цветочки, угощали мороженым, приглашали в кино, набрасывали на хрупкие девичьи плечики пиджачки и курточки, если на улице был ветерок или, не дай Бог, слегка похолодало.

“Я не буду тебя трогать,

Я не буду тебя брать.

Честное слово. Только минуту.

Чашечку кофе и полсигареты.

А ноги согреты в тающем торфе

Мягкого блуда честного слова”

Потом уже вели в ЗАГС, старались всячески обеспечить, дабы не чувствовали себя обделенными. Хотя бы на фоне своих заклятых подруг. Лав из…? Квартира, машина, дача, отпуск на море, норка на плечах, бриллианты на шее, опять же…

И хоть до старости еще не добежали, но уже задумываемся, что оно, «Лав из…», в перезрелости?

Заснуть позже, зная, что под твой храп она проворочается до утра, так и не сомкнув глаз? Носить на руках, чтобы не дай Бог, не ушла раньше тебя.

А если не уследил, то каждую субботу возить цветочки на погост? И разговаривать, разговаривать, разговаривать о том, что не успел сказать ей за вашими вечными взаимными обидами. Цинично? Согласен. Но во многих случаях, поверьте, правдиво.

Но жизнь нам не только крутит руки, но и дает свои, подчас нежданные и не-к-местные ответы. В подземке напротив сидела почтенная пара преклонного возраста. Он пытался до неё что-то донести. Отчаянно артикулировал. Помогал себе руками. Перегон грохотал. Она изо всех сил пыталась его расслышать, но не слышала. От чего нервничала. Он тоже нервничал, потому что нервничала она. Тогда и сделал абсолютную немыслимость – дал ей берушу.