Вся жизнь по Летову. Выхотьной, дрыходной и сбреда

Укладываюсь в сроки, даже если они кажутся безрассудными. Рискую, когда, казалось бы, следовало поостеречься. Добиваюсь результатов, о которых никто не мог и мечтать. С добротой отношусь даже к тем, кто бывал по отношению ко мне крайне жесток. И вы ещё меня спрашиваете, где в этой жизни я свернул не туда? Я просто собой показываю вам: так, как живёте вы, мне жить нельзя. Так, как живу я, жить противопоказано вам. И при этом и вы и я, все мы втайне мечтаем хоть на секунду занять место друг друга. Хоть на мгновение, хотя бы во сне.

Но «халигаликришна, халигалирама. Траливаликрыша, где ты будешь завтра? Да где ты будешь завтра, тута или тама? Халигаликришна, халигалирама».

«Пегой луной наступает вечер,

Лысый швейцар зажигает свечи,

Пудрится цирк в ожидании встреч

С голодною толпой.

И через миг на арене алой

Вырастет мир на утеху зала,

Белый маньяк затрясет устало

Битой головой.

Белый клоун, белый мученик

Ради смеха пьяно-жгучего

Будет издеваться над собой.

Вечером здесь у него заботы,

Ведь униженье – его работа,

Но посмеется последним наш

Невидимый герой!»

Не очень хорошо, конечно, цитировать после великих себя, но в этой ситуации «Да, скорее я – Пьеро / С рукавами до колен. / Я в костюме цвета стен. / Я на сцене лишь затем…» И, по-моему, по-пьеринному, упрощенно, на детской площадке гомосапиенсы делятся на два подвида: гомо бухиенс и бухо сапиенс – человек пьющий и пьянь разумная. Те, кто «не пьёт» – либо рептилоиды, либо маскируются, так как науке доподлинно известно: из воды человек состоит процентов так на восемьдесят и протянуть без неё может максимум три недели.

Я трудоголик, у которого закончился трудоголь, я знаю.

В послесловии к одной из моих книг глубокоуважаемый редактор, безусловно являющаяся незримым соучастницей всей этой моей нервно-литературной прокрастинации, а сокращенно НЛП, написала: «пока одни ждут, что случится чудо, а другие роют подвалы и набивают их тушёнкой, художники – из праха истории и собственной мечты – строят будущее».

На вопрос, есть ли в тебе что-то хорошее, кто-то отвечает: «Есть, я», за других любому можно сказать: «Есть, аппетит», ибо самостоятельно и внятно произнести даже такую простую конструкцию они не в состоянии – постоянно жуют. В основном собственные сопли. Третьи же только тихо сплюнут под ноги – «Нет» – и далее пойдут вперед своей дорогой. «Они не оптимисты и не пессимисты. Они – строители».